Любовь не предает
Шрифт:
Жозефина всплеснула руками и быстро выглянула в коридор, желая убедиться, что их никто не слышит.
– Бог мой, дорогая Катрин, объясните мне, как такое могло случиться! С какими намерениями граф Стенфилд приехал во Францию? Как давно вы узнали, что он здесь?
– Сударыня, я узнала об этом почти три недели назад, когда он открыто появился на большом приеме в этом дворце. Он… – Катрин сглотнула слезы, – он приехал сюда вовсе не для того, чтобы шпионить в пользу короля. Он приехал за мной, чтобы вымолить у меня прощение и уговорить вернуться в Англию. Мой муж безумно любит меня, мадам, он рисковал своей жизнью, чтобы снова быть со мной вместе!
Жозефина подняла Катрин с колен и, бережно
– Дорогая, если бы вы знали, как хорошо я понимаю вас, – проговорила Жозефина, первой придя в себя. – Скажите мне, только откровенно… Вы любите своего мужа? Вы действительно хотите вернуться с ним в Англию? От вашего ответа зависит то, как я должна поступить.
Катрин убедительно кивнула, а затем рассказала госпоже Бонапарт о том, что между ней и Джексоном произошло полное примирение. Умолчала она лишь о том, что граф Стенфилд проник во дворец, чтобы окончательно сломить ее сопротивление. Когда Катрин поняла, что Жозефина полностью стала на ее сторону, то с внезапной решимостью сказала:
– Мадам, я знаю, как страшен генерал Бонапарт в гневе, но я почти уверена, что смогу растопить его сердце и он не станет наказывать Джейсона. Я брошусь к нему в ноги и буду молить его, пока он не смягчится. Прошу вас только об одном – поддержите меня, будьте моей заступницей! Попросите его дать мне аудиенцию и оставьте нас одних…
– О нет, только не это, дорогая моя, только не это! – Жозефина внезапно отпрянула от Катрин, и та с изумлением увидела, как на ее глазах выступили слезы. – Милая моя Катрин, ради всего святого, не просите Бонапарта ни о чем! Наверное, вам будет трудно понять меня, ведь вы многого не знаете… – Она вскинула голову, в упор взглянув на девушку. – Я знаю, что, если вы попросите Бонапарта отпустить графа Стенфилда, он пойдет на уступки. Но я также знаю, какова будет цена этой уступки…
– Мадам! Что вы хотите этим сказать? – в смущении пробормотала Катрин.
– Дитя мое, вы так наивны, что порой не замечаете, что происходит вокруг. Но если бы вы были чуть меньше заняты своими переживаниями, то могли бы заметить, что Бонапарт давно неравнодушен к вам. И он, несомненно, воспользуется ситуацией, чтобы сделать вас своей любовницей… А вам не останется ничего другого, как согласиться.
– Мадам, вы уверены в том, что говорите?
Жозефина грустно улыбнулась.
– Я слишком хорошо знаю Бонапарта. Увы, он больше не любит меня так, как прежде, и в этом я виновата сама. Пока он изменяет мне с женщинами, которые мне совсем чужие, – это я еще могу вынести. Но если очередным увлечением окажетесь вы, кого я так долго опекала и привыкла считать своим другом, мне будет очень тяжело… Но, кажется, я нашла способ помочь вашей беде! – лицо Жозефины внезапно просветлело. – Я устрою все так, что Бонапарт ни о чем не узнает. Месье Робер собирается отправиться к нему с докладом завтра. Что ж, к тому времени докладывать будет не о чем. Заговорщики исчезнут из тюрьмы Сен-Лазар так же внезапно, как и попали туда. Месье Робер, конечно, будет в ярости, оттого что я вмешиваюсь в государственные дела, но он не осмелится заиметь врага в моем лице. Ему придется выполнить мою просьбу и молить Бога, чтобы Бонапарт ни о чем не узнал.
Беспечно рассмеявшись, Жозефина потрепала ошеломленную Катрин по щеке и проводила ее до дверей.
– Ступайте к себе, дорогая, и поскорее соберите самые необходимые вещи. Через час за вами пришлют карету. Мой доверенный человек заедет вместе с вами за нашими заговорщиками и поможет
Катрин не нужно было уговаривать, и уже скоро сундук с ее парижскими нарядами стоял наготове у дверей комнаты. Стрелки на каминных часах неумолимо приближались к назначенному времени. Держа в руках бархатную шубку, Катрин подошла к двери и в последний раз обвела взглядом свое временное пристанище. Ее вдруг охватила тоска: было безумно грустно покидать эту комнату, где она провела столько счастливых, спокойных вечеров. Казалось, даже высокое зеркало в изголовье кровати беззвучно плачет, прощаясь со своей хозяйкой. Не удержавшись, Катрин в последний раз посмотрелась в него и вспомнила безумную прошлую ночь, когда их с Джейсоном сплетенные в страстных объятиях тела отражались в этой блестящей поверхности…
– Здесь я впервые почувствовала себя безраздельно счастливой, – прошептала она, коснувшись зеркала рукой.
В дверь постучали, и Катрин быстро набросила шубку на плечи. Проходя по безмолвным коридорам дворца, она вдруг с отчаянием вспомнила, что даже не поблагодарила госпожу Бонапарт. Попросив своего провожатого остановиться, девушка уже хотела бежать к покоям Жозефины. Но вдруг увидела, как та сама торопливо спускается по лестнице, протягивая к ней руки и даже не пытаясь скрыть слез, которые так часто затуманивали в последнее время ее прекрасные глаза.
Глава 15
Позвонив дворецкому, Катрин в третий раз за сегодняшний день обсудила, что будет подаваться на обед. Потом прошлась по просторной гостиной и тщательно поправила расставленные в вазочках живые цветы, только что принесенные из оранжереи. Убедившись, что все готово к приему знатных гостей, леди Стенфилд привела в порядок чуть растрепавшуюся прическу и присела на край широкого дивана, обитого багрово-красным штофом.
Вот уже три недели она наслаждалась семейным покоем в Мелверн-парке. Как ни странно, за эти дни Катрин очень мало времени провела с Джейсоном наедине. Он часто куда-то уезжал, каждый день улаживая какие-то загадочные дела в Лондоне. Однако у Катрин сложилось впечатление, что он делал это лишь для того, чтобы дать ей время освоиться с новым положением хозяйки большого имения. Подумав об этом в очередной раз, Катрин задорно подмигнула своему отражению в высоком прямоугольном зеркале. Если у Джейсона действительно была такая цель, то он ее вполне достиг. В эти унылые февральские дни Катрин полюбила Мелверн-парк так, как не смогла полюбить теплым летом, когда он был бесподобно красив в окружении роскошного парка и великолепных парадных цветников.
Встав с дивана, Катрин еще раз расправила перед зеркалом пышные складки своего зеленого платья с глубоким декольте, украшенным золотыми листочками. Вообще-то, в этом сезоне были в моде светлые тона, но Джейсон и слышать не хотел о том, чтобы она надевала неяркие платья. Муж поразил ее еще больше, когда потребовал, чтобы она надевала на лондонские приемы свои вызывающие парижские наряды, обрадовавшись, что она смогла захватить их с собой. Катрин порой приходила в ужас, представляя, какой это произведет скандал, но, в конце концов, что ей за дело до людских пересудов? Главное, чтобы любимый супруг одобрял ее поступки.
Девушка посмотрела на левую руку и, как всегда, не смогла сдержать улыбки. Рядом с обручальным кольцом на среднем пальце сверкало рубиновым пламенем новое, подаренное Джейсоном еще на яхте, когда они переплывали через Ла-Манш. Он заказал его в Париже и чудом сумел сохранить в тюрьме Сен-Лазар, забыв вручить в ту памятную ночь в Люксембургском дворце. И поэтому оно было Катрин намного дороже роскошных фамильных драгоценностей графов Мелвернских, которые она могла теперь носить по праву супруги.