Любовь или опека
Шрифт:
— Я не могу. — Спокойно сказал Викториан.
— И, тем не менее, ты станешь, и не возражай! Если тебе хоть чуточку дорога честь твоего отца, ты станешь опекуном.
Элоиза ожидала, что сын начнет возражать, но Викториан молча стоял и смотрел в окно.
— Я написала ответ и уже отправила его. Они ждут тебя через месяц. Поэтому чем раньше отправишься, тем лучше. И помни, отец бы поступил именно так.
Она смотрела на сына в надежде что, он что-то скажет, но он молча обернулся и посмотрел на мать. Элоиза никак не могла понять
Викториан ни слова не говоря, быстро зашагал к двери. Открыв дверь, он остановился. — Я еду в Ронвеллс, собирать вещи, завтра заеду за точным адресом. — И ушёл.
Элоиза осталась одна. Наедине со своими мыслями. — Ох, Генрих если бы ты был рядом. — Обратилась она к умершему мужу. — Ты бы гордился своим сыном. — И тихонько заплакала.
Глава 3
В кабаке «Веселый Ястреб» как всегда было шумно. Кто-то уже спал на столе «немного» перебрав спиртного, а те, кто ещё хоть как-то стоял на ногах, пытались разбудить тех, кто спал.
Хью и Сэмюэль смотрели на всё это и делали ставки. Хью ставил на то, что они никого не разбудят. А Сэмюэль надеялся, что у тех получится хоть немного растормошить эти пьяные тела.
— Я же говорил, что у них ничего не выйдет, — произнёс Хью.
— Да уж, кто же знал, что они так нахрюкались.
— Где же делся Викториан? Мы уже целый час его ждем. — Посмотрел на дверь Хью.
— Хм … может он по пути решил заскочить во все бордели в округе? — засмеялся Сэмюэль.
— Если это так, то до утра нам его не видать. — Предположил Хью.
— Слушай Хью, пойдем отсюда, эти пьяные рожи мне уже порядком надоели, — скорчил гримасу брезгливости Сэмюэль.
— Да, сейчас пойдем, только всё разузнаем у мистера пунктуальность. — И кивнул на дверь.
Викториан зашел в кабак, глядя по сторонам в поиске друзей. Хью встал, махнув рукой Викториану. Герцог увидел друзей, кивнул им, показывая на дверь, и вышел. Друзья встали и последовали за ним.
— Что за таинственность Викториан? — подходя к нему, спросил Хью. — Или ты задолжал хозяину и боишься показываться ему на глаза?
— Очень смешно. — Огрызнулся тот. — Там слишком шумно. Да и мне сейчас не до веселья.
— Но ты сам предложил здесь встретиться.
— А теперь передумал.
Друзья переглянулись.
— Ладно, давай рассказывай, как прошел разговор с Элоизой. — поинтересовался Хью.
— А нечего рассказывать, завтра я уезжаю.
— Постой, ты согласился? Ты, едешь на этот остров? — Сэмюэль ближе подошел к Викториану. — ты что шутишь?
— Нет, я не шучу. Завтра я отправляюсь на этот «чёртов» остров. — И быстро зашагал к карете.
— Стой, объясни, в чём дело? — крикнул Хью.
— Пусть Элоиза вам всё объяснит, а мне нужно отдохнуть, впереди у меня трудные дни.
— Мы думали, ты пришел поговорить. — Проговорил удивленный Хью.
— Я передумал. Поговорим, когда
Друзья стояли и смотрели на отъезжающую карету. Они никак не могли понять, что происходит с их другом. Викториан сам позвал их, хотел поговорить, а теперь уехал, ничего не объяснив.
— Я ничего не понимаю, что с ним происходит? Неужели он и вправду собирается туда ехать? Как ты думаешь Хью, что это было? Может это шутка? — не умолкал Сэмюэль
— Не знаю, друг мой, не знаю, но надеюсь, до завтра он остынет и всё нам объяснит.
На завтра ближе к полудню друзья уже были в поместье Ровендейл. Элоиза им всё рассказала и сообщила, что её сын уже уехал и не зашёл повидаться перед отъездом. Даже за адресом не заехал, как обещал, а прислал слугу.
— Я думаю его сильно задело то что я не оставила ему выбора. Ему пришлось ехать, ради чести отца. — Сказала Элоиза, когда Сэмюэль и Хью уже уходили.
— Я думаю, он остынет, когда увидит эту девочку. — Предположил Сэмюэль.
— Остаётся надеяться, что у неё не скверный характер.
— Да, к тому же у него почти целый месяц на раздумья, пока он будет добираться до её острова.
Они попрощались и ушли.
***
Солнце почти спряталось за горизонтом, жара уже совсем спала и прохладный ветерок приятно «обнимал» хрупкое тело девушки, которая сидела на берегу моря. Она смотрела вдаль и думала о той жизни, которая ждет за горизонтом. Какая она будет эта жизнь? Спокойная и безмятежная или наоборот… Примут ли её там, куда она собирается отправиться или будут ненавидеть. Какой этот Викториан? Разные мысли так и одолевали её, она пыталась об этом не думать, но ничего не получалось. Вдруг ей показалось, что её зовут, она обернулась и увидела Томаса, он бежал к ней, что-то крича и маша руками.
— Шеридан скорее иди сюда!
Девушка встала, какое-то беспокойство охватило её, она побежала к Томасу.
— Что случилось? — спросила Шеридан, сблизившись с ним.
— Шеридан, твоя бабушка…
— что с бабушкой? — дрожащим голосом спросила она.
— Ей стало хуже, она зовет тебя. Пойдем скорее!
Шеридан что было сил, побежала к замку. Взбежав по лестнице ведущей в комнату бабушки, она встретила доктора.
— Мистер Джереми, скажите, что случилось? Почему ей стало хуже? — задыхаясь, спросила девушка.
— Не знаю дочка, возможно в силу возраста организм не хочет бороться с болезнью. — Одли Джереми вытер пот со лба. — Я сделал всё что мог.
— Но она будет жить? — с надеждой в голосе спросила девушка.
Доктор молча замотал головой. Острая боль кольнула в сердце девушки, она оперлась о стену и съехала вниз. Он бросился к ней, приподнял и осторожно посадил, легонько похлопал Шеридан по щекам, пытаясь привести в чувства. Слуга принес воды и доктор брызнул немного ею в лицо девушки. Шеридан приоткрыла глаза, слёзы текли по щекам. Она попыталась встать.