Любовь и триумф
Шрифт:
Она вполне допускала мысль о том, что может принять предложение Рудольфа… Что ж! В этом было что-то привлекательное, но Мэрили не могла с полной уверенностью ответить самой себе, любит ли она его. По правде говоря, она вообще плохо представляла себе, что такое любовь. Его поцелуи не вызывали у нее неприязни, более того, они были приятны, но ведь ни один мужчина, кроме Рудольфа, никогда к ней не приближался, и сравнивать ей было не с кем.
Вьющиеся черные волосы Рудольфа, выразительные карие глаза, мальчишеская стать в сочетании с изысканными манерами и прекрасным воспитанием делали его весьма привлекательным. Кроме того, его музыкальный
Несомненную радость Мэрили доставляло и общение с Элеонорой – родной сестрой Рудольфа, которая не раз уговаривала Мэрили принять предложение брата.
После того как Мэрили окончила школу, Рудольф и Элеонора предложили девушке перебраться в Цюрих и пожить в их доме.
С тех пор как Мэрили перестала получать известия от отца, она замкнулась в себе, и приезд в дом Колтрейнов стал ее первым появлением на людях. Однако все это время Мэрили продолжала размышлять о перспективе брака с Рудольфом. Она отклонила настойчивые приглашения Хэпсбургов, не будучи уверенной, что хочет видеть брата Элеоноры в роли своего мужа. С другой стороны, у нее не было других вариантов и ее угнетало, что подавляющее большинство людей смотрели на нее с оттенком некоторой жалости, словно она была неполноценной.
Если бы только Мэрили удалось хотя бы на очень короткое время повидаться со своим отцом! Она не допускала и мысли, что его нет в живых. В полном отчаянии, на правах дальней родственницы она написала письмо царю Николаю, но через несколько дней узнала, что он отрекся от престола. Письмо ушло в никуда. Страх за жизнь отца стал еще сильнее, преследуя ее изо дня в день.
Как-то раз Рудольф мягко укорил Мэрили, что она до сих пор не имеет собственного дома. И вот тогда, испытывая законную гордость, она вспомнила о Даниберри. Этот роскошный дом, почти дворец, располагался неподалеку от Парижа и был построен Драгомиром для Дани, матери Мэрили. В ее памяти навсегда осталось Рождество, которое она провела с отцом в Даниберри через год после смерти бабки. Драгомир приехал из России на праздники, и они провели вместе целых десять счастливых дней. Именно тогда он пообещал дочери, что, когда она окончит школу, он навсегда уедет из России и поселится вместе с ней в Даниберри, который станет их родным домом.
И вот теперь, находясь на жизненном перепутье, Мэрили почувствовала, как не хватает ей сейчас отца. Он помог бы ей сделать правильный выбор.
Тяжело вздохнув, Мэрили поднялась с постели, приняла ванну, переоделась к праздничному завтраку и нахмурилась, глядя в зеркало. Простое серое платье с небольшим вырезом, короткими рукавами и плиссированным низом подпоясано широкой лентой. Черные кожаные туфли с острыми носками и серебряными застежками. Волосы расчесаны на прямой пробор… Безусловно, такая внешность отвечала бы консервативному вкусу Рудольфа. И хотя она никогда не интересовалась модой, сейчас, стоя перед зеркалом, подумала, не стоит ли ей обновить гардероб. Для свадебной церемонии Мэрили приготовила платье понаряднее: с глубоким вырезом, из шифона нежного персикового цвета, с пышной длинной юбкой, из-под которой выглядывали носки серебристых туфелек на высочайшем
Стук в дверь и голос Джейд заставили ее отвлечься от собственных мыслей. Мэрили заметила, что в глазах тетушки мелькнуло разочарование, когда она оглядела ее туалет.
– Отлично, похоже ты уже приготовилась к завтраку, дорогая, – сказала Джейд с вымученной улыбкой, не заметить которую было просто невозможно. – Кстати, у нас еще есть несколько минут, и я бы хотела поговорить с тобой, если ты, конечно, не против. – Мэрили присела на стул около камина, и Джейд начала: – Дело в том, что мы беспокоимся за тебя, дорогая. Беспокоимся все, без исключения. Ты выглядишь такой несчастной!
– Я очень сожалею, если мой вид кого-то раздражает, – холодно ответила Мэрили, не поднимая головы и упорно разглядывая сложенные на коленях руки.
– О нет, дорогая! Я совсем не об этом. Мы обеспокоены, действительно обеспокоены. Просто я хотела бы узнать, не можем ли мы… или я лично что-нибудь сделать для тебя в сложившейся ситуации. Если, конечно, ты не против поговорить на эту тему. Боже мой, я же прекрасно понимаю, как ты озабочена сейчас отсутствием каких бы то ни было известий о своем отце! Но что мы можем поделать? Остается только лишь молиться за его жизнь и безопасность.
– Я думаю, что сама могла бы разыскать его, – ответила Мэрили с нескрываемой болью. – Но… но я чувствую себя такой беспомощной.
– Я готова оказать тебе любую поддержку. – Джейд не хотела в праздничный день заводить серьезный разговор и отделалась от Мэрили пустым обещанием. – Делай, что хочешь, моя дорогая. Кстати, а что у тебя с молодым человеком, о котором ты как-то писала мне в своем письме? Кажется, он австриец? Больше ты никогда не упоминала о нем, но мне показалось, что у тебя были серьезные намерения.
Мэрили рассказала тетушке, что Рудольф и Элеонора предлагали ей погостить в их доме, и не удивилась тому, что эта идея вызвала горячее одобрение Джейд.
– Почему бы и нет, дорогая? Это лучше, чем сидеть здесь и горевать об отце, – слезами горю не поможешь. Поезжай в Швейцарию, дорогая! Там сейчас безопасно.
Мэрили горько вздохнула: Джейд даже не поинтересовалась, хочет ли сама Мэрили принять предложение Рудольфа. Она понимала, что Колтрейны были озабочены только одним – выдать ее замуж и тем самым избавиться от нее.
– Итак, кажется, ты сказала, что хотела бы уехать? – настойчиво продолжала Джейд.
– Я еще не решила окончательно, что буду делать дальше. – Мэрили бросила на тетушку быстрый взгляд и добавила: – Но в любом случае после свадьбы Тревиса я не собираюсь здесь оставаться. Возможно, я отправлюсь в путешествие или что-нибудь в этом роде.
– Вздор! Мне достаточно переживаний из-за Трева и Колта, а ты хочешь, чтобы я еще не спала ночами и из-за тебя! Выбирай одно из двух! Или ты отправляешься в Швейцарию или остаешься здесь, в Валенсии!
– О каких переживаниях, связанных с Тревом и дядей Колтом, вы говорите, тетушка?
– Мой муж и сын наивно полагают, что от меня можно что-то скрыть. Впрочем, делают они это весьма старательно. Но и тот, и другой забыли, что я люблю их так сильно и изучила настолько хорошо, что и без слов знаю все то, о чем они недоговаривают. Трев рвется во Францию, можно подумать, что без него страна немедленно погибнет под ударами неприятеля. Ну а наш дипломатический корпус просто задыхается без Колта!