Любовь и роскошь
Шрифт:
– О, там же моя семья. Я скучаю, хочу лучше узнать мою сводную сестру. Хочу потратить хоть часть тяжелым трудом заработанных денег. Я просто хочу жить.
Он торопливо зашагал по лестнице, Барт все еще что-то кричал ему вслед, но он продолжал быстро подниматься твердой поступью уверенного человека.
Он надеялся, что сама судьба назначила ему долгожданное свидание.
Глава 7
Сирил Арпел придирчиво рассматривал свое отражение в огромном вертикальном зеркале возле главного входа в особняке Колтрейнов. И пришел к выводу, что представившаяся его взгляду картина весьма нравится ему –
Ему нравилось его лицо. Чисто выбритое, с гладкой кожей. Зеленые глаза. Красивый римский нос. Легкий намек на ямочку на подбородке.
Серый, в тонкую полоску костюм прекрасно сидел на нем и придавал ему вид удачливого человека, каковым он без ложной скромности себя считал, став после долгих лет упорной борьбы одним из наиболее уважаемых продавцов антиквариата в Европе.
Он дотронулся до темно-бордового галстука. Приятный на ощупь, он был той шаловливой черточкой в его костюме, благодаря которой Сирил не выглядел слишком уж строгим и напыщенно солидным. В конце концов он был одним из самых желанных холостяков в Европе и собирался наслаждаться этим положением еще долгое время. Похотливая улыбка тронула его губы, когда он вспомнил об упоительных моментах, которые провел в самых лучших борделях континента. Жена только привяжет его, а он наслаждался разнообразием окружавших его женщин.
Конечно же, никто и не подозревал о той, другой, жизни Сирила. На поверхности, в обществе, он пользовался репутацией человека утонченного, изящного и, несомненно, воспитанного в лучших традициях. Он никому не позволит проведать о своих диких ночных оргиях. Это была его тайна, и он собирался тщательно охранять ее и впредь.
Пальцем, обтянутым безупречно белой перчаткой, он дотронулся до звонка, глубоко вздохнул и стал ждать. Как и все остальные члены высшего парижского общества, он был наслышан о мадемуазель Даниэлле Колтрейн, дочери уважаемого и состоятельного американского посла Тревиса Колтрейна, и о ее планах открыть антикварный магазин на Монмартре на правом берегу Сены. Ему так же, как и всем остальным, кто прослышал о таинственной находке Дани в унаследованном ею имении в Монако, не терпелось увидеть картины, о которых шептал в благоговейном трепете весь Париж. Однако он не собирался дожидаться официального открытия магазина, поэтому и обратился к мадам Китти Колтрейн с личным посланием, в котором умолял предоставить ему возможность получить частный просмотр сокровищ. Сирил был неплохо знаком с ней благодаря ее неподдельному интересу к миру искусства, и живописи в особенности, а потому чувствовал, что она уважительно отнесется к его просьбе, и был немало обрадован, когда она действительно пригласила его посетить свой знаменитый особняк.
Дверь открылась, и Сирил протянул свою выгравированную визитную карточку представительному дворецкому. Ему предложили пройти в сверкающий вестибюль, где оставили одного всего лишь на мгновение, прежде чем провели в украшенную цветами гостиную, где и приняла его сама мадам Колтрейн.
Сирил прижался губами к протянутой руке, впечатленный красотой хозяйки ничуть не меньше, чем роскошным убранством комнаты.
– Я слышал, мадам, что у вас чудесный дом, но не был готов к столь абсолютному великолепию.
Он поднял голову, глядя на потолок, украшенный фресками, изображавшими всевозможные аллегорические композиции. Интерьер комнаты был выполнен в духе высокого французского барокко. Пол
Однако внимание Сирила мгновенно приковала к себе висевшая на стене «под мрамор» картина Эдуарда Моне, которая особенно хорошо смотрелась в раме, украшенной резным цветочным орнаментом. Он подошел к ней поближе и после благоговейного молчания произнес почти шепотом:
– «Олимпия». Он завершил работу над ней в 1863 году. Как вам удалось раздобыть ее?
Китти улыбнулась. Ей всегда было приятно разделить свою страсть к искусству с кем-то еще.
– На одной частной распродаже. Мы путешествовали, когда муж случайно услышал о ней. И для того чтобы приобрести ее, мы специально отправились в Страсбург.
Служанка в накрахмаленном желтом фартуке из тонкого хлопка появилась с серебряным подносом, на котором стояли бокалы с искрящимся бургундским. Сирил взял бокал и принял приглашение Китти: сел рядом с ней на изящном диване перед высоким окном, которое выходило на ее любимый розовый сад.
– Вы просили предоставить вам частный показ.
Сирил радостно кивнул:
– Я бы хотел поблагодарить вас за то, что вы позволили мне осуществить мою мечту. Сокровища, которые вы с вашей приемной дочерью отыскали в Монако, будоражат весь Париж.
– Вообще-то их нашла моя приемная дочь. Да, мы прекрасно знаем о вызванном интересе и с большим нетерпением ждем открытия магазина.
– И я могу отлично понять почему. Скажите мне, – нетерпеливо воскликнул он, – позволит ли она купить одну из найденных в Монако картин до того, как будет открыта галерея?
– Сомневаюсь. Полагаю, что в течение какого-то времени она будет просто выставлять их, чтобы привлечь покупателей к магазину. Вряд ли она согласится выставить их на продажу раньше следующего года.
Сирил криво усмехнулся:
– Не сердитесь на мою настойчивость.
Позвольте мне позвать Дани, – предложила Китти. – Она устроила в библиотеке небольшой выставочный зал, и я уверена, она будет рада встретить вас и сама покажет картины. Я должна удалиться на ужин. Простите, если я отлучусь? Сирил вежливо поклонился:
– Конечно, я убежден, что компания вашей приемной дочери доставит мне невыразимое удовольствие. Шарм, вне всякого сомнения, черта всех членов этой семьи, – добавил он.
Китти сдержанно поблагодарила его за комплимент и, уже выходя из дверей, неожиданно обернулась:
– Скоро вы получите приглашение. Мы с Тревисом решили предоставить всем нашим друзьям частный показ, который состоится до официального открытия галереи, и в ознаменование этого события устраиваем прием и бал во дворце Тюильри. Надеемся, вы посетите нас.
В этот же самый момент Сирил решил, что ничто на свете не сможет помешать ему. Светский прием в поразительных садах, расположенных позади пышного Луврского дворца, – такое нельзя пропустить, особенно если тебе посчастливилось получить официальное приглашение. Он также прекрасно знал, что все устраиваемые Колтрейнами приемы всегда отличались щедростью и неизменно оказывались самым ярким событием светского сезона.
Оставшись в одиночестве, Сирил стал медленно прохаживаться по комнате, внимательно рассматривая великолепные предметы обстановки. Он сам был состоятельным человеком, и подобное богатство не удивляло его, однако ему хотелось сравнить эту роскошь со своей собственной. Он чувствовал, что хотя вещи материальные и не обладали истинной ценностью в жизни, они нравились ему, и он намеревался обладать лучшими из них.