Любовь и котики

Рябинина Татьяна

— Кажется, у нас любовь, - заметив Любу, Григорий опустил котенка на землю рядом с мамашей. — С первого взгляда. Они из домика вышли погулять. Его не отдаете? Я б хоть сейчас забрал.

Люба села на ступеньку и захохотала.

— Он глухой, - сказала, отсмеявшись.

— И что тут смешного? — не понял Григорий. — Я знаю, белые часто бывают глухими. Ну и что? Не проблема.

— Знаете, я весь этот помет отдала за копейки. Если пролез белый ген — это уже по нашим стандартам брак, для разведения непригодный. А его никто не хотел и бесплатно брать. Глухие —

они орут, да и вообще сложно с ними. И вдруг появляются один за другим сразу трое желающих. Знаете мем? Парень с котиком. Вот все такие.

— Бросим жребий?

— Сможете послезавтра утром приехать? Часов в десять? К кому пойдет — тому и отдам. Но, думаю, вы бесспорный фаворит, к другим так не подлизывался. Он вообще ласковый, но их просто терпел.

— Постараюсь, - сдвинул брови Григорий. — Только телефон дайте на всякий случай.

*Григорий - персонаж книги "Охота на Чупакабру". 

13.

От кофе Григорий отказался. Сказал, что спешит на важную встречу. Проводив его до ворот, Люба переоделась, туго забинтовала лодыжку и села на диван — в полном раздрае.

Божечки-кошечки, что это было?!

А это, Люба, был тот самый чувак, который и сам по себе классный — хотя ты о нем толком ничего и не знаешь, - и бабочки на которого слетелись густым роем. Она терпеть не могла это глупое выражение про бабочек, но Аленино «от него трусы текут» казалось хоть и верным по сути, зато вульгарным до зубовного скрежета.

Люба не сомневалась, что белый выберет Григория, и была этому очень рада. У малыша будет замечательный хозяин, а еще — старший друг и наставник. Лучшего и придумать нельзя. С Федором и Володькой отношения сами собой прекратятся — в этом она тоже не сомневалась. И не только потому, что они могут обидеться — хотя глупо обижаться на кота, а заодно на хозяйку.

Нет, она сама больше не хотела встречаться ни с тем, ни с другим. Вообще. Как будто вдруг четко нарисовалась картинка: вот такой мужчина мне нужен, а все, что не дотягивает, - нет, спасибо, оставьте себе. Хотя Григорий, в отличие от Федора и Володьки, никаких подкатов не делал и никакого интереса не демонстрировал. Но это уже было неважно. Абсолютно неважно.

Любе даже грустно не было. Наоборот — появилось ощущение, что новый год начнется с чистого листа. Давно она не ждала от этого праздника никаких чудес, а тут вдруг оно появилось — почти детское ожидание чуда. У него не было определенных очертаний. Что-то мягкое и пушистое, как падающий в свете фонарей снег.

Наверно, впервые за долгое время Люба заснула спокойно, а утром проснулась с улыбкой, радуясь новому дню.

А вот тридцатого с утра было нервно. Хотелось закончить всю эту историю мирно, чтобы никому не испортить праздник, но Люба понимала, что так не получится. Она, конечно, ничего никому не обещала, да и отношений еще никаких не сложилось, всего-то несколько встреч, но все равно было не по себе.

Первым, на десять минут раньше назначенного времени,

приехал Федор — по своей обычной привычке. Как он говорил, лучше подождать, чем заставлять кого-то ждать себя. Григорий появился по-военному четко — минута в минуту. Еще пятнадцать минут дожидались Володьку, напряженно беседуя ни о чем.

Наконец все трое уселись на диване в гостиной, а Люба принесла из Кошкиного дома белого. Остановившись посреди комнаты, тот напряженно вглядывался в каждого, словно понимал, что выбирает себе хозяина. А потом осторожными шажками, бочком, направился к Григорию и принялся тереться о его ногу.

Люба развела руками, как тетка в голубом платье из воцапа. Григорий подхватил котенка на колени, и тот, блаженно прижмурившись, начал неуклюже и неумело когтить его джинсы: все, мужик, теперь ты мой.

— Ясно, - хмыкнул Володька и поднялся. — Ну… всех с наступающим.

Быстро одевшись, он вышел. Спасибо хоть дверью не хлопнул.

— Жаль, - Федор тоже встал. — Но все честно. Надеюсь, ему будет с вами хорошо.

Он пожал Григорию руку, словно они были соперниками в поединке, пожелал всем счастья в новом году и пошел в прихожую.

— Я сейчас, - Люба вышла за ним.

Она чувствовала себя неловко рядом с Володькой, но перед ним самим никакой неловкости не испытывала. Зато с Федором — наоборот.

— Федь, - сказала Люба на крыльце, - извини, что так вышло.

— Абсолютно не за что извиняться, - ответил он. — Кот выбрал себе хозяина.

— Да я не про кота.

— А-а-а… - Федор грустно усмехнулся. — Это я тоже понял. Между вами прямо искрит. Надо уметь проигрывать.

Искрит? Люба удивленно заморгала. Ничего такого она не заметила. Да и сама старалась никак свой интерес к Григорию не обнаружить. Или со стороны виднее?

— Федь, ты очень хороший человек. И я надеюсь, что тебе повезет. Что встретишь ту самую. Это от души, поверь. Слушай, хочешь, я тебе котенка просто подарю? В январе будут. Не глухого — с ними легче.

— Спасибо, Любочка, - он поцеловал ее в щеку. — Я тебе тоже желаю всего самого доброго. Ты этого заслуживаешь. А котенка не надо, я все-таки щенка возьму, мне это привычнее.

Федор пошел к воротам, а Люба вернулась в дом. Григорий поглаживал пригревшегося у него на коленях белого и о чем-то думал.

— Держите, - Люба протянула ему ветеринарный паспорт. — Прививка первая записана, подпись и печать есть. Все остальное сами заполните. Чип стоит, но пустой. Пойдете в свою клинику, там отсканируют и занесут данные.

— Спасибо. Люба, а вы Новый год не отмечаете? Ни елки, ни украшений.

— Да как-то не было настроения наряжать, - она пожала плечами. — Наверно, к сестре пойду, она недалеко живет. Или вообще дома останусь. У вас переноска-то есть?

— Да, в машине. Ну… - он встал. — Мы поедем.

— Давайте, подержу, - Люба забрала паспорт и котенка.

— Мы с вами теперь почти родственники, - сказал Григорий, одеваясь. — Будем на связи.

— Хорошо…

Она проводила Григория с котенком до машины, помахала вслед.