Любовь и дым
Шрифт:
У Ривы комок подкатил к горлу.
— Что ты этим хочешь сказать?
— На твоем месте я бы не стала устраивать этой пресс-конференции. В этом я не хотела бы быть такой, как ты.
— Но я устраиваю ее вовсе не из мести! — возразила Рива.
— Разве? Если то, что сделал Эдисон Галлант, так плохо, почему бы просто не обратиться в полицию?
— Но у меня нет серьезных доказательств… Ничего, кроме моего слова.
— Тогда как же ты сама можешь быть в том уверена?
— Я знаю.
— Да? А ты уверена, что это действительно не месть за то, что он сделал с тобой много лет
— Эрин, прошу тебя! Я не злопамятная женщина… Я бы не пошла на это из-за мелких чувств!
— Это ты так просто говоришь, а в душе у тебя есть такая уверенность? Разве нет альтернативы тому, чтобы опозорить отца Джоша перед всем честным народом? Что, если ты поступаешь неправильно? Завтра уже поздно будет что-то исправлять. Блестящая политическая карьера может полететь к черту из-за какой-то ошибки, допущенной много лет назад!
Рива покачала головой:
— Да, это было давно, но рецидив случился на прошлой неделе. Ты что, ничего не понимаешь? Я знаю, ты хочешь сохранить расположение к себе со стороны Эдисона. Я прекрасно знаю, каким убедительным и заботливым он может быть, когда захочет. Но все это маска! Ты не должна позволить ему ослепить тебя! Этот человек, которого ты считаешь политическим гением, совершил насилие над твоей тетей и пытался то же самое сделать со мной! Я не могу доказать того, что много лет назад он убил женщину, не могу доказать и того, что он пытался убить меня, но ведь насилие, о котором я тебе сказала, он не сможет отрицать.
— Никто также не будет отрицать и того, что на него тоже было покушение! Может, тот человек и на тебя покушался, а представил все, как будто это Галлант. Ты об этом не думала? Может, вы оба — жертвы!
— Нет, Эрин, я же говорю тебе…
Эрин резко поднялась со стула. У нее покраснел носик и в глазах блестели слезы.
— Не надо мне ничего говорить! Я не хочу слушать! Не хочу, не хочу!..
Рива также поднялась со своего места.
— Я знаю, сразу все принять трудно. Прости, что взвалила тебе на плечи весь этот груз… Давай что-нибудь выпьем и поговорим спокойно…
— С меня на сегодня достаточно разговоров! — С этими словами Эрин взглянула на своего сопровождающего. — Дуг, отвези меня куда-нибудь отсюда…
— Подожди, — сказала Рива, кладя свою руку на плечо дочери. — Не ходи никуда в таком настроении. Я больше ничего не буду тебе говорить.
Но Эрин стряхнула с себя руку матери и выбежала с галереи. Дуг, пожимая плечами и бросая на Риву извиняющиеся взгляды, зашагал вслед за Эрин. Через минуту до Ривы донесся шум взревевшего двигателя машины журналиста. Они уехали.
Рива пришла к себе в комнату. Абрахам принес ей поднос с ужином, но она не могла ничего есть. Спустя еще несколько минут в дверь раздался стук и послышался голос Ноэля. Она не ответила. Даже не шелохнулась. Она сидела в кресле, погруженная в тень, и смотрела невидящим взглядом в стену.
Что она делает? То, что нужно?.. А может, преступление еще более жестокое, чем те, которые совершал Эдисон? Она уничтожает человека. Зачем? Для того, чтобы подбить в душе итоги? Для того, чтобы удержаться на тонком канате формальной справедливости? И вообще, кто она такая, чтобы судить Галланта?
Но все последние дни самим своим ходом натолкнули ее на эти мысли. Оглашение грехов человека в прессе подобно позорному столбу общественного мнения. Это необходимо сделать, иначе грехи будут сокрыты. Великие грехи. Для таких людей, как Эдисон, подобные маневры не составляют большого труда. Они умеют манипулировать фактами и законами и обращать все к своей выгоде, черное делать белоснежно-белым. Свет общественного презрения должен всегда бить в лицо таким, как он. Чтобы они больше не могли спрятать свое мерзкое нутро.
Но все равно… правильно ли это? Справедливо ли?
Правосудие или месть? Что она преследует? Знает ли она себя по-настоящему? Где заканчивается месть и начинается правосудие?
Может, Маргарет была права? Может, стоило ограничиться разговором с Эрин? Этого достаточно для того, чтобы ее отношения с Джошем прекратились как отношения между влюбленными. Может, ей стоило на этом остановиться и надеяться на то, что Эдисон тоже проявит благородство? Теперь, когда уже многие знали о нем, он, конечно, не решился бы привести в исполнение свои угрозы.
Покой… Что это такое? Бывает ли такое?
Утро вошло в комнату яркими солнечными лучами, проникшими сквозь кружевные занавески. Рива поднялась с кресла и скинула одежду прошедшего дня. Она приняла душ и надела платье из тончайшего турецкого шелка, затем сделала макияж и надела жемчуга. Знаменитые жемчуга Столетов, делавшие ее неотразимой, элегантной и вообще дамой с классически безупречным вкусом. Ее внешний вид придавал уверенности душе. Уверенность сегодня ей была нужна как никогда.
Рива пила кофе — единственное, что могла принимать утром на завтрак, — когда услышала шум мотора первой машины у дома. Она запустила вчера этот процесс и знала, что его течение уже неизбежно. Рива выглянула в окно, увидела людей в шортах и разноцветных рубахах навыпуск, которые тащили на плечах видеокамеры, прочее кинооборудование, увидела с иголочки одетых телеведущих, уже взявших в руки микрофоны и выбрав нужную позицию и готовых начать свои репортажи.
К половине десятого — за час до объявленного начала пресс-конференции — окрестности дома уже были полны автомобилями, а лужайка под деревьями похожа на съемочную площадку — по ней в разные стороны тянулись многочисленные кабели, тут и там были расставлены ящики и чехлы от камер. Шум стоял невообразимый. Для того чтобы поддерживать хоть видимость порядка, Абрахам стал носить на галерею кофе и бисквиты. Эрин вышла помочь ему с этим, вынося с кухни свежие скатерти и чашки с дымящимся напитком. Маргарет все еще сидела в своей комнате. Констанция вовремя скрылась, чтобы не показываться с детьми перед камерами. Ботинки и Джордж управляли расположением все подъезжавших машин, наорались до хрипоты, сгоняя журналистов с цветочных клумб и из-под низко нависавших ветвей знаменитых ценных деревьев. Ноэль стоял в холле и следил за тем, чтобы никто не вошел в дом до назначенного времени. Он пропустит их в девять сорок пять, и ни секундой раньше. Он не хотел, чтобы его дом превращался в гудящий муравейник.