Любовь Черного
Шрифт:
– Твой босс проебался, – отрезаю. – Дикий виновен.
– Время покажет. Но на будущее, – киприот медлит и скоро становится ясно почему он не сразу продолжает: – Он хочет, чтобы вы опять работали вместе. Не сразу. Но снова начали вести общие дела.
– Этого не будет никогда.
Потому что Дикий сдохнет. Скоро.
– Нельзя его трогать, господин Черный, – киприот смотрит на меня так, будто и правда верит, что сможет остановить. –
– Нихуя.
Если тот высокопоставленный уебок так долго рыл под меня, то должен понимать, какой ответ получит.
– Вы же понимаете, что он пойдет на любые методы воздействия. От его предложений не отказываются. Пока игра на той стадии, что лучше соглашаться и наблюдать.
Раньше я бы решил вопрос иначе, но сейчас…
Думаю не только про себя.
– Скажи ему, что я даю Дикому неделю. Пусть решает свои вопросы и уебывает на хер из страны. Если не успеет, то это его проблемы.
– Я рад, что мы друг друга поняли.
+++
– Чего он хотел? – спрашивает Мирон, когда киприот уходит.
– Дикий на свободе.
– Какого хера?
Друг охуевает не меньше, чем я.
– Выясни, – кривлюсь. – Кто ему так помог и почему никто из нас ни черта об этом не знал до сегодняшнего дня.
– Я отправлю людей…
– Зачем? Он уже в городе.
Прохожусь по кабинету. Разминаю кулаки. Вечером покер с Джамалом, и это как раз в тему. Кроме карт будет ринг. Самое время размяться.
– Лучше бы разобраться с тем, почему вдруг из “Ямы” стали выпускать заключенных. Еще и статьи за массовые убийства отменяют, признают ошибкой следствия.
– Разберусь, – кивает Мирон.
– Оттуда бежал кто-нибудь? – бросаю взгляд в окно. – За последние десять лет были случаи?
– Из “Ямы”? – хмыкает. – Ты серьезно?
– Проверь.
– Исключено. Там такая охрана, что… если кто и пытался, то явно бы не вывез. Это самая жесткая тюрьма страны. Ты же помнишь, как мы все пробивали. Искали пути. Без вариантов.
– Похуй, проверь.
– Сделаю.
– Заодно узнай про другие случаи. Может еще кому статью отменили. Может по амнистии выпустили.
– Только не оттуда, Руслан.
– Херово мы все пробиваем, – поворачиваюсь и смотрю на
– Это тебе киприот сказал?
– Надо найти гниду.
– Пиздит он, – отрезает Мирон. – Когда тебя взяли, я же всех перетряс. Одного за другим. Каждый канал проверил. Даже Джамала, а он ведь с нами начинал.
– Про Дикого не спиздел.
– И что?
Я смотрю на часы.
– Вечером будет еще один игрок. Надо стул добавить.
Мирон мрачнеет. Покер у нас для “своих”. Закрытые встречи. Когда он понимает, что этим вечером там прибавится еще один “свой”, пусть и выбывший из ближнего круга, мрачнеет намного сильнее. Головой качает.
– Он не придет, – бросает. – Он не мог до такой степени охуеть.
– Он охуел, когда вернулся в город.
– Ты же понимаешь, что тебе… нельзя, – наконец, выдает Мирон. – Если его найдут мертвым, ты первый к кому придут.
– У него хватает врагов.
– Руслан.
– Я в тюрягу больше не собираюсь.
– Тогда не стоит вам пересекаться.
– Что может пойти не так? – усмехаюсь.
– Ты уверен, что сможешь сдержаться?
Конечно. Впереди неделя. Нужно понять, как все сделать так, чтобы ни одна тварь нихуя мне предъявить не смогла.
И я пойму. Сделаю. Дикому не жить.
– Ты за девчонкой присмотри, – говорю.
В клубе нет связи. Вечер точно затянется. А оставлять Таю без присмотра я не намерен.
Мирон кивает и удаляется. Он явно не в духе, потому как чует, что большую часть общения с киприотом я держу при себе. Но обсуждать его сливы в деталях рано. “Раптису” доверять нельзя. Когда лучшие друзья предают, от левых уебков ждать нечего.
+++
– Этот клуб тоже продашь? – спрашивает Джамал.
– Для покера оставлю.
На ринге бой идет. Два пацана сражаются за титул чемпиона. Резво работают кулаками, но техники им не хватает.
Толпа вопит. Каждый болеет за свою ставку. Шлюхи вертятся на шестах. Во всю грохочет музыка. Клубы кальянного дыма поднимаются над нашим столом.
– Не тянет? – киваю в сторону ринга.
– Я давно завязал, – отвечает Джамал и затягивается, выдыхает белые клубы в потолок.