Любопытная
Шрифт:
Жестом Поль велела ему замолчать.
– Нам не следует заходить далее условий моего письма.
– Что может быть очевиднее письма напечатанного? – Небо́ достал из кармана страницы «Мадемуазель де Мопен».
– Будьте любезны, помогите мне расставить точки над г. Узнать людей, изучив их досконально. Каких именно людей? Художников, ломовиков, спортсменов? Всех, если хотите, но мне непонятно слово досконально: нечасто встретишь человека, готового открыть тайны своей души. Выяснить, о чем они говорят между собой : разговоры в питейном заведении, на литературном сборище, в клубе, на бирже и скачках расскажут вам о многом. И чем занимаются поздним вечером, покинув светские гостиные и театральные ложи? Как поется в песне Мальборо, одни проводят время со своими женами,
Таков наш план, принцесса. Если он будет выполнен, если вашему взору предстанут все грани отнюдь не волшебного фонаря, вы будете удовлетворены. Потребуется совсем немного времени, чтобы открыть вам всю правду, и тогда вы спросите «И это все?». Ваше разочарование будет огромным, как башня Сен-Жак, и вы пожалеете, что не потратили эти часы, украшая вышивкой домашние туфли идеального возлюбленного.
– Мне во всем свойственна серьезность, и ваш сарказм задевает меня.
– Ирония моих слов вызвана сочувствием к вам, дорогая принцесса: вы приняли всерьез лживую книгу, выдающую альковную страсть за истинное счастье. Но я лучше понимаю Мопен: она стремится вслед за тем, кому желает отдаться.
– Разумеется, я не хочу никому отдаваться.
– Вы хотите видеть! И вы думаете, что видеть можно безнаказанно, что каждая часть вашего тела способна лишиться невинности отдельно одна от другой, что ваши глаза, потеряв целомудрие…
Она прервала его, взяв под руку:
– Сядьте рядом и взгляните на меня. Вы рады меня видеть и в моем обществе чувствуете себя легко. Думая обо мне, вы приходите в волнение. Я вдохновляю вас и наполняю энергией. Для чего же отговаривать меня отправляться в путешествие – не имей я такого намерения, вы лишились бы возможности быть со мной рядом!
– Я думаю не о своем благе, а о вашем, и пересиливаю себя, увлекая вас вниз по течению – столь же неприятным мне было бы участие в оргии с цветком лилии в петлице.
– Но разве не вы сказали, что утрата иллюзий неизбежна на пути к идеалу?
– Меня страшит непредсказуемость ваших чувств, узнай вы правду.
– Прежде убедитесь в незыблемости ваших собственных и дайте обещание.
– Я понимаю, что вы хотите сказать. Посвящая вас в тайны мужского бесчестия, я ни на мгновение не забуду, что между нами нет вожделения. Вы сможете без опасения прижаться ко мне всем телом, если почувствуете, что вам холодно, и лишиться чувств в моем доме, если вам будет слишком горячо. Даю вам слово!
Принцесса нахмурилась, услышав эту смехотворную клятву. Увидев это, он добавил:
– Обещаю быть вам как брат, на словах и на деле.
– Я же… – начала Поль.
Чтобы сгладить неловкость, возникшую от ее замешательства,
– Я пришла сюда для того, чтобы не быть далее обманутой – ни измышлениями поэтов, маскирующих порочную страсть, ни речами моралистов, стремящихся ее оклеветать! Поэты говорят устами шекспировского Антония: «Нет более достойного деяния, чем поцелуй». Священники же, словами Масильона54, предупреждают: «Сладострастие таит в себе разочарование – удовольствие тщетно и несет проклятие». Я чувствую, что и те, и другие говорят неправду. Если нет ничего прекраснее поцелуя, для чего его запрещать, если же он столь отвратителен, для чего за него наказывать? Я хочу своими глазами увидеть, как люди разных сословий предаются пороку, считая его добродетелью. Я хочу знать о жизни то, что известно мужчине-наблюдателю, чтобы не спутать альковный светильник со звездой пастуха, а Основу – с Обероном55. Когда поклонник, пригласив меня на вальс, говорит: «Я не переставал думать о вас после последнего бала», я хочу знать его мысли. Если мне суждено полюбить, я хочу в точности представлять, чем занят мой избранник днем и ночью. Женщин, гуляющих в Булонскому лесу, называют недалекими, но они желанны мужчинам! Я хочу знать, в чем заключается тайна их привлекательности. Я вижу вокруг себя маски заговорщиков – мне это невыносимо; вы, Небо́, тоже обманываете меня. Я чувствую: не решись я увидеть порочную страсть своими глазами, меня побудила бы предвзятость добродетели. Никто не желает говорить мне правду – я узнаю ее сама.
– Alas, poor curious! [14] – вздохнул Небо́.
– Чем бы ни завершилось это путешествие, я предпочитаю разочарование действительностью абстрактным домыслам. «Андрогин!» – сказали вы – мне вот-вот исполнится девятнадцать девичьих лет, не пришло ли время узнать о желаниях моего второго начала? Ощущения, которые я испытаю, переодевшись в мужской костюм, будут иными, нежели те, что я чувствую в платье. Более того, вы – художник! Представьте: живя в Риме, вы довольствуетесь созерцанием копий Сикстинской мадонны, до оригинала же – два шага. Неужели вас остановят дождь или грязь под ногами? Если верить моралистам, моя душа надежно защищена – я избавлюсь от химер порока в одно мгновение. Не вы ли предсказали мой путь, положив ему начало? Теперь я жду, когда вы претворите свой план в жизнь.
– Я пригласил вас к разочарованиям, порождающим отвращение к страсти, уподобив эту метафизическую операцию исторжению плода. Но творить зло во благо – искушать Бога! У вас есть вера, убеждения и правила, разве могу я скрывать от вас, что любопытство – смертный грех. Вам следует отказаться от путешествия.
На мгновение посерьезнев, принцесса внезапно рассердилась:
– Я ненавижу вас за эти слова – я пришла сюда неосознанно…
– Откажитесь от путешествия!
– Откажитесь от наших встреч!
– Я готов никогда более не видеть вас, – Небо́ вновь зажег погасшую сигарету.
Поль в смятении стучала носком туфли по земле.
– Но ведь вы – пособник порочной страсти, без вас она невозможна, разве нет в этом еще большей вины?
– Упрекая меня сейчас, что же вы станете говорить далее? Я готов сопровождать вас, мадемуазель, но не стану делить с вами угрызения совести.
– Вы говорите, что в нашем путешествии не будет ничего физического.
– Стало быть, вас привлекает осязаемая страсть – страсть диких существ? Физическая любовь – проклятие для андрогинов.
Небо́ коснулся ладонью лба.
– Никогда не поздно покаяться и получить отпущение грехов, – решилась принцесса.
– А если вы погибните во время путешествия?
– Я буду часто исповедоваться…
– Наутро каждой ночи, проведенной вне дома? Едва ли вы на это осмелитесь! Довольно клятв и разговоров о спасении души, пойдемте! Но не станем креститься, искушая Бога.
– Я не могу решиться…
– Не решившись довериться мне и отказавшись от путешествия, вы сохраните себя для Иисуса. Я не только не хочу разуверять вас в правильности вашего выбора, но я убежден, что «Подражание»56 по значимости превосходит «Пир», и что чувства Святого Франциска Ассизского более возвышенны, нежели рассуждений моего учителя Платона. Отправляйтесь в монастырь – лишь там вам откроется истина.
– Вы живете в миру, но мне советуете постричься в монахини? Отчего же вы сами не дадите монашеский обет? Никогда не поверю тому, кто расхваливает достоинства блюда, ни разу его не попробовав.
– Возможно, и меня ждет этот путь. Но хотя мой разум способен постичь благородство служения Богу, в сердце двадцатипятилетнего мужчины еще слишком много человеческого.
– Коснитесь моей руки, преподобный! Как и вы, я осознаю величие веры, но мне нет еще и девятнадцати – я должна узнать земную жизнь прежде, чем откажусь от нее. Подумайте о печальной участи девушки, уносящей в келью искаженную тень этого мира.