Люблю всем сердцем
Шрифт:
– По моему мнению, Ингрид Грэм не та женщина, которой нужны были дети. Она использовала материнство, чтобы получить для себя определенную выгоду. К счастью, Джад понял это достаточно быстро. Он сразу же пригласил няню, даже когда Джон был еще единственным ребенком. Для Ингрид всегда было важно, чтобы она выглядела на все сто. Поэтому я была несказанно удивлена, когда узнала, что она снова беременна. Ведь она никогда не проявляла особого внимания к ребенку. А тут еще трое. Рождение тройняшек повергло ее в настоящую депрессию. Мы все боялись, что она что-нибудь выкинет. Тройняшкам было всего два месяца, когда она собрала вещички и исчезла в неизвестном направлении.
Минерва
– Значит, вы думаете, что детям лучше с отцом?
– Я думаю, лучшее, что могла сделать Ингрид, так это уйти из дома. – Люси покосилась на закрытую дверь. – Нам лучше сменить предмет разговора. Джаду не нравится, когда я говорю о ней.
Минерва кивнула, давая понять, что понимает ее тревогу, и спросила:
– А вы давно работаете у мистера Грэма?
– Да, давно, уже больше десяти лет. С тех пор как он переехал в этот дом. Ему тогда было всего двадцать шесть лет, но у него уже был свой бизнес. Его отец погиб в автомобильной катастрофе, как раз в тот год, когда Джад получил диплом архитектора. В наследство ему досталась небольшая строительная фирма. Это сейчас его бизнес процветает, а тогда трудно было. Так что можно сказать, Джад тот человек, который сделал себя сам.
– Видно, он очень над собой трудился, – неопределенно произнесла Минерва.
Люси с улыбкой посмотрела на нее и с материнской добротой сказала:
– Он, конечно, требовательный человек, но и справедливый. Мой муж Билл сначала работал у его отца, а потом и с ним.
Минерва внимательно посмотрела на руки Люси. Сначала-то она даже не заметила кольца на этих натруженных руках.
– О, извините, я не знала, что вы замужем.
– Я вдова, – уточнила Люси. – Три года, как он умер. Несчастный случай на стройке. Именно после смерти Билла Джад предложил мне окончательно перебраться к нему, быть здесь экономкой, заправлять всеми хозяйственными делами. Мои дети давно выросли и выпорхнули из дома. Я, конечно, могла бы переехать к кому-нибудь из них, но рассудила, что здесь мне будет лучше, и приняла предложение Джада.
– А Джон, вы всегда встречаете его в три часа? – уточнила Минерва.
Люси кивнула.
– Да, и он первым делом всегда заходит на кухню. Потрясающий мальчишка! – Увидев, как засветились глаза Люси, Минерва поняла, что домработница любит мальчика, как собственного сына. – Он всегда путается под ногами, стараясь помочь, лишь бы я была с ним рядом. Это у него с тех пор, как за ним недоглядели и он сломал себе руку. Я тогда за ним ухаживала, старалась подкормить чем-нибудь вкусненьким.
– Он ломал руку?
– Да, упал с кровати.
«Может быть, поэтому он так внимателен к тройняшкам, волнуется, что с ними может случиться нечто подобное. Перелом руки у такого малыша, да еще уход матери из дома – это не могло не сказаться на формировании характера. С ним нужно быть все время начеку и любить его. Только так еще что-то можно исправить».
Минерва пожелала Люси, спокойной ночи и поднялась к себе в комнату. Радуясь, что долгий день подошел к концу, она с удовольствием залезла под горячий душ, наслаждаясь тем, как тугие струйки воды массируют кожу, унося дневную усталость и наполняя тело спокойствием. Почти довольная собой и жизнью, Минерва вылезла из-под душа. Убедившись, что оба интеркома в полной исправности, она расстелила постель и легла спать. В эту комнату специально провели интеркомы, чтобы и ночью можно было слышать, что происходит в детской. И сейчас, лежа в постели, она слышала, как Джад закончил читать,
Ночью она слышала, как они шумно возвратились с гулянки. Минерва вздохнула и повернулась на другой бок. «Все, – твердо решила она, – завтра объясняюсь с отцом и уезжаю навсегда».
Рано утром она уже была готова. Сидя ни кухне, еще раз перебирала в голове слова, которые собиралась сказать отцу. Она прекрасно слышала, что он уже встал, что в душе льется вода. Видимо, ей никогда не удастся забыть выражение удивления на его лице, когда он в чистой одежде, гладко выбритый, пышущий здоровьем и счастьем, вышел на кухню и не увидел готового завтрака.
– А где моя яичница с ветчиной? – спросил он, переводя взгляд с одинокой чашки кофе, стоящей перед Минервой, на ее лицо.
– Если ты хочешь получить свой завтрак, можешь приготовить его сам. Или разбуди свою молодую жену, пусть она готовит, – спокойно произнесла Минерва. – Я вообще-то осталась здесь только для того, чтобы сказать тебе «до свидания». Я уже собрала вещи и нашла место, где теперь буду жить.
Отец попытался выдавить из себя улыбку.
– Не понимаю, зачем тебе куда-то переезжать. У тебя здесь неплохая комната, да и родные люди рядом.
Да, комната в доме – это серьезный аргумент. Правда, их нынешний дом не такой огромный, как в Атланте, но работы и здесь хватает.
– Я прекрасно знаю, сколько здесь комнат. С тех пор как мне исполнилось шестнадцать лет и умерла мама, я убираю их каждый день, а также вся стирка лежит на мне, да и обязанности повара, надо заметить, тоже мои. Но с недавнего времени о тебе есть кому заботиться. А я собираюсь устраивать свою личную жизнь.
Отец нахмурился.
– Но ты же знаешь, что Джулиана не будет заниматься домашней работой.
– Знаю. – Минерва понимала, что его, как всегда, волновал только один комфорт. – Я слышала, что вы говорили обо мне за пару дней до свадьбы.
– Как, ты нас подслушивала?! – возмущенно завопил отец.
– Я не хотела, это получилось случайно. Я спускалась на кухню, не зная, что в тот день вы вернулись раньше обычного. Стоя на лестнице, я услышала много чего интересного. В частности, что ты собирался отослать меня жить к моему дорогому братцу Геральду, чтобы вы могли вдвоем спокойно наслаждаться жизнью. И прекрасно помню, что Джулиана тебе на это ответила. Она дала тебе твердо понять, что не собирается вставать по утрам, чтобы готовить тебе завтрак, а у меня, по ее мнению, это очень даже неплохо получается. Ведь ей же необходимо выспаться, чтобы красиво выглядеть. Тем более что тут и без нее есть кому убирать и стирать.