Люблю, убью, умру...
Шрифт:
— Флер де Лис?
— О-о… — вздох восхищения и благоговения.
— Ты старомоден.
— Возможно. Есть еще другой вариант — я просто тебя люблю, и все, что ты делаешь, кажется мне прекрасным.
— Денис…
Он протянул ко мне руки, как будто хотел обнять, но потом отвел их назад.
— Все-все, не буду, не смотри на меня так… Кстати, а как словарь расшифровывает это слово?
— Ангел, от греческого, — вестник, бесплотное существо, посредник между богом и людьми.
— Ну вот, как все просто! А люди столько книг на эту тему написали… —
— У Брокгауза и Евфрона есть большая статья… Я вставила диск, открыла электронный словарь.
— Вот, послушай, что они говорят — «…ангелы духовны и бестелесны или, может быть, имеют некое эфирное тело; если они принимают видимый образ — это только случайная форма, а не постоянное бытие. Для ангелов не существует никаких пространственных условий, но они вездесущи. Они более совершенны, чем первозданный человек, но в совершенстве ограничены; несмотря на быстроту и глубину разумения, не всеведущи, несмотря на чистоту и святость, могут подвергаться искушениям. Они сотворены свободными, а потому могли свободно устоять в добре, как святые ангелы, и пасть, как злые духи…»
— Ты когда-нибудь их видела? — вдруг спросил Денис. Он не шутил, не иронизировал — смотрел на меня с любопытством и уважением.
— Видела… один раз, — осторожно ответила я. Отель «Билив». Мы, пьяные и веселые, играли в снежки во дворе у старой избушки с таким претенциозным названием, и то ли Мишель, то ли Альберт закричал, что видит ангела, летящего по небу. Я ничего такого не видела — но сейчас, спустя время, искренне верила, что ангел тогда действительно пролетел неподалеку от нас. Потом мы с Сашей болтали о какой-то чепухе, наверху ворочался Альберт, укладываясь спать… Добротный коттедж Дениса и скромный «Билив». Я, конечно, не за рай в шалаше, но… здесь ангелы почему-то не летают.
— О чем ты думаешь? Ты опять о нем думаешь? — с отчаянием произнес Денис.
— С чего ты взял? — холодно спросила я.
— У тебя на лице написано. Это жалостливое выражение, этот тоскливый взгляд… — Он уже откровенно злился.
— Послушай… Ты и так уже отнял у меня все. Теперь ты даже мысли мои хочешь контролировать?
Он тут же опомнился:
— Прости… Прости! Это я по старой привычке… Но ты же видишь, что я стараюсь исправиться. Я пытаюсь изменить себя в лучшую сторону — хочу нравиться тебе, Лис.
— Не сломайся, подстраиваясь под меня.
— Вот! Ты сама ерничаешь, сама пытаешься меня подколоть… Лис, в общем, я не за этим сейчас к тебе пришел.
— А зачем? — безразлично спросила я.
Денис встал и, сложив ладони у груди, прошелся несколько раз по комнате, от стены к стене. Он напоминал полководца, который обдумывает сражение, которое ему предстоит в ближайшее время.
— Давай поженимся, Лис!
— Опять ты об этом…
— Нет, правда. Хочешь, составим брачный контракт — я перепишу на тебя все, чем владею, ты будешь пользоваться неограниченными правами, и все такое… Я, конечно, не арабский шейх, но по нынешним временам вполне даже обеспеченный человек.
— Купить
— Знаю-знаю — немного одежды и апельсины. Или мандарины… Я очень хочу, чтобы ты была моей, Лис. Носила мою фамилию, жила в моем доме… Нет, хочу тебя не как вещь — ведь я говорил тысячу раз, что просто пытаюсь как-то выразить свои чувства к тебе, придать им материальную форму, что ли.
— Я поняла, зачем ты хочешь на мне жениться, но не поняла, какая мне от этого выгода. Я свободна, зарабатываю достаточно для того, чтобы ни в ком не нуждаться, — пусть не бог весть сколько, но прожить можно. И на мандарины хватает, и на модную одежду, если ее во время сейлов… то есть распродаж, приобретать. Зачем мне ты, Денис?
— Вот оно! Я ждал этого вопроса… — Он перестал бегать и уселся в кресло передо мной, достал из кармана электронную записную книжку, нажал кнопочку. — Вот… я тут даже записал. Первое — финансовая поддержка. Хотя мы это обсудили… Второе — возможность реализовать свои желания. Лис, все, что ты хочешь, я готов предоставить тебе.
— Это относится к пункту номер один, — уточнила я.
Ладно, тоже пропускаю… Психологический аспект. Лис, любая женщина, даже в наш век феминизации, боится одиночества. От века создано, чтобы мужчина был рядом с женщиной. Чем плох я? Я всем тебе подхожу, я буду лучше, чем другие…
— Одиночества я не боюсь, и официальная регистрация в наше время уже устарела. Неактуально.
— Ох, Лис, какая ты упрямая… — Он еще пощелкал кнопочками в своей записной книжке. — Пункт четвертый…
— Третий.
— Господи, ты откровенно издеваешься… — вздохнул Денис, однако терпеливо продолжил: — Лис, ты хочешь детей? Мы, правда, никогда этот вопрос не обсуждали… Но отчего же не поговорить на такую важную тему.
— Хочу, — честно сказала я.
— Сколько?
— Ну, одного, двух… Лучше двух.
— Лис, я буду хорошим отцом. — Голос его дрогнул. — Или ты считаешь, что отец детям не нужен — их можно вырастить и воспитать без мужчины, на оставшиеся от сейлов и мандаринов деньги?
— Хорошо, без отца нельзя… Но Саша тоже был бы хорошим отцом. И он не нищий, каким ты его пытаешься представить, — спокойно произнесла я.
По счастью, Денис не стал на сей раз бурно реагировать на ненавистное имя — он просто поморгал глазами, осознавая услышанное, а потом с легкой иронией ответил:
— Да, он не нищий. Он, по нашим российским нормам, человек с вполне средним достатком — судя по тому, что я о нем знаю. Но, пойми, Лис, жизнь полна неожиданностей! Вдруг, не дай бог, кто-то из твоих детей заболеет и понадобится срочное лечение за границей… У него хватит средств на это?
— Ну что ты про всякие ужасы! — рассердилась я. — Если понадобится операция за полмиллиона долларов, ты тоже себе не сможешь ее позволить.
— Ладно, и правда, все относительно… — Он защелкнул книжку, посмотрел на меня блестящими глазами. — Не будем. Глупый разговор. Но я о другом…