Любитель сладких девочек
Шрифт:
Один шелковый халат висит на гвозде — и все. Сбежала она, Володь! И не одна сбежала, а, кажется, с подругой. С кем-то ведь она была в твоем доме!
Гарик просто захлебывался горечью, но Панкратов знал, что душить злорадное ликование тому удается с великим трудом. Как же: он ведь оказался прав! Прав, как всегда, заранее предсказав печальный финал их с Машкой наполовину фиктивного брака. Ну и черт с ним, пусть ликует.
— У тебя ничего не пропало? — обеспокоился опять Гарик.
— А чему у меня можно пропасть? — Володя все же обвел взглядом холл и
— А деньги? — взвизгнул Гарик.
— У меня они всегда в сейфе. Она его не открыла бы, даже если бы и захотела.
— Такая прожженная штучка и…
— Все, хватит. Пока.
Далее выслушивать оскорбления в адрес Марии Володя поостерегся. Не иначе выдаст себя чем-нибудь, а это сейчас и вовсе ни к чему. Звенящая струна в голове вдруг с отчаянным визгом лопнула, и внутри тут же сделалось пусто. Пусто до болезненной тошноты. Он замер и прислушался. Нет, не показалось: ему и в самом деле тошно и больно.
Больно ведь, елки! Да так, что дышать сделалось трудно…
Это что же получается? Машка его бросила, что ли? Просто взяла и наплевала с высокой колокольни на все его запреты и угрозы, собрала свои вещички и уехала? Куда, спрашивается? К кому? Домой? Дура! Трижды дура! Учила ее жизнь, учила, да так ничему и не выучила. И что, спрашивается, там за подруга у нее объявилась? Уж не Валька ли какую свою игру затеяла за его спиной? Убить не жалко, гадину! Мало ему сейчас проблем, так еще бабы эти свалились ему на голову со своими заморочками; Где вот теперь ее искать? Это ведь Москва, а не деревня Дубки и не пригородное Вознесенское.
О том, что искать он ее станет непременно, Володя не сомневался ни секунды. Сам факт ее отсутствия в его жизни пока никак не мог уложиться в сознании. Пусть потом, может быть, но не сейчас. Сейчас ему и так трудно. Да как! А она тут со своими бабскими капризами, дрянь! Конечно, он отдавал себе отчет в том, что поступал не правильно, оставляя ее одну в том доме, но она же не могла знать, что так было нужно…
— Дрянная девчонка! — в сердцах выпалил Панкратов и пошел в кухню, на ходу снимая через голову рубашку и отшвыривая ее в сторону. — Не сиделось ей там! Что теперь будет?
Он распахнул огромный, будто шкаф, холодильник и, выхватив бутылку пива, жадно припал к горлышку. Первая бутылка пива почти за две недели. После той памятной гулянки он дал себе зарок не напиваться. А все Гарик, сволочь. Острил, сыпал шутками, не забывая подливать и себе, и ему.
В результате нализались до чертей. Как они выкатывались из бара, как потом разъезжались по домам, он не помнил. Помнил только ощущение непереносимого стыда, когда утром очнулся рядом с малознакомой женщиной. Стыд этот был ему внове. Потому что стыдился он не столько самого факта ее присутствия в своей постели, а того, что не успел предотвратить брезгливой гримасы в тот момент, когда разглядывал ее. Женщина открыла глаза и заметила. Он попытался было исправить положение, прильнув к ней, но получилось только хуже.
— Извини, —
Он долго стоял под его обжигающими струями и молил провидение вразумить эту женщину убраться из его спальни к моменту его возвращения.
Бог вразумил: Стэлла самым невероятным образом испарилась, не оставив после себя никаких следов пребывания.
С тех пор Володя не прикасался даже к пиву.
А тут вот защемило и захотелось надраться. С чего бы это так реагировать? Самолюбие заело или как?..
Он обошел весь дом, не забыв заглянуть в шкатулку с мелочью в одном из шкафов. Все, вроде, на месте. Хотя пропади сотни три-четыре, он бы вряд ли заметил. И не потому, что нуворишем был с большой буквы, а потому, что мозги его сейчас работали совсем в другой плоскости. Задаваться вопросами, украла ли его супруга у него деньги или нет, ему было недосуг. В конце концов, что бы там ни говорил Гарик, она имеет полное право опустошать панкратовский кошелек. Во всяком случае до тех пор, пока является его женой.
Володя с грохотом швырнул пустую бутылку из-под пива в мусорное ведро и, поморщившись от неприятной горечи во рту, пошел в душ. Там его ждал неприятный сюрприз. Кабина зияла развороченным нутром. Все никелированные части кранов были свинчены и сложены аккуратной горкой на туалетной тумбочке. Там же лежала записка от домработницы следующего содержания: «Извините, придется пару дней попользоваться ванной, так как в душе потек кран горячей воды, а запчасти к нему слесарь обещал достать не ранее, как послезавтра».
— Черт! — выругался Панкратов, с недовольной миной на лице оглядываясь на ванну. — Придется лезть в это корыто…
Ванну свою он не любил. Огромных размеров, со встроенным гидромассажем, она всякий раз производила на него удручающее впечатление. В такой ванне можно целую команду по синхронному плаванию выкупать, чего ему там одному делать. Другой вопрос, когда ты не один. Когда бутылка шампанского на краешке этой самой ванны, напоминавшей айсберг, пара бокалов на высоких тонких ножках и огромное блюдо с фруктами… Машку в ней он так и не выкупал, а неплохо было бы. И чего продержал ее там так долго, спрашивается? Все хотел предостеречь и уберечь. Уберег, называется!
Панкратов заткнул слив блестящей пластиковой пробкой и пустил воду попрохладнее. Так… Пока эта бадья будет наполняться, он успеет сделать пару звонков. Володя вернулся в гостиную и, вооружившись трубкой, принялся разыскивать нужных ему людей, тех самых, кто взялся помогать ему.
С одним проблем не возникло — откликнулся сразу, тут же понял, что конкретно от него хотят. Но вот другой… Мало того что Панкратов нашел его с пятого захода, так еще оказалось, что парень третий день с бодуна и выходить из этого состояния пока не собирается. Он долго и беспросветно что-то врал о депрессии, потом нес несусветную чушь о растянутой лодыжке, а когда наконец начал внятно рассуждать, то Володя пожалел, что связался именно с ним. Такого шквала вопросов он не ожидал.