Любить птичку-ткачика:
Шрифт:
Мила понимала, что еще один вопрос на тему, которую он явно не желал обсуждать, будет ему неприятен, но остановиться не могла.
– Ага, значит, это заказчицы пишут тебе безответные письма, – с сарказмом заметила она и откусила кусок бутерброда с сыром, который, растаяв внутри румяных хлебных кусочков, теперь тянулся длинными вязкими нитями, не желающими обрываться.
– Мила! Прекрати! – сердито сказал Олег. – Ты заставляешь меня оправдываться перед тобой, хотя я ни в чем не виноват. Сельвинская Дарья Александровна заказала у меня вечернее
– Олег! Не держи меня за идиотку! – сорвалась она. – Имеется с десяток других способов связаться с тобой и твоим ателье: телефон, факс, Интернет! Какой дурак станет сейчас пользоваться почтой, когда надо передать срочное сообщение?!
– Дарье Александровне за семьдесят, и ей не нравятся современные способы связи.
– Но почему письмо написано на твой домашний адрес, а не на адрес «Силуэта»? Откуда она знает твой адрес на Васильевском?
– Представь, она даже заказывать наряд приезжала ко мне на дом! – Олег весело улыбнулся.
– Но почему? – Мила постаралась спросить спокойно, хотя его веселье в такой ситуации показалось ей мало уместным.
– Потому что она – приятельница моей родной тетки! Между прочим, они вместе и приезжали!
– Ага! Семидесятилетней карге вдруг понадобилось вечернее платье!
– Зря ты так, – невозмутимо ответил Олег и шумно отхлебнул кофе. – Дарья Александровна большую часть жизни проработала на телевидении и выглядит не хуже Эдиты Пьехи. Как, кстати сказать, и моя тетка! А платье госпожа Сельвинская заранее заказала на собственный юбилей, который будет проходить, между прочим, в одном из залов телецентра на известной всему Питеру улице Чапыгина.
– И ты предлагаешь мне в это поверить? – некрасиво взвизгнула Мила.
– А почему бы нет?
– А где тогда само письмо?!
– То есть ты намеревалась с ним ознакомиться, но не получилось? – опять улыбнулся Олег.
– Намеревалась… да… – пришлось признаться совершенно сникшей Миле. – …Потому что я… потому что мне… странны эти посторонние конверты…
– Перестань, Милка! – расхохотался он. – Нет никаких посторонних конвертов! Есть всего лишь один-единственный! От почти семидесятипятилетней бабульки! Очень эффектной, но все же – именно бабульки!
Олег бросил огрызок бутерброда в тарелку, вытащил Милу из-за стола и впился в ее губы своими, пахнущими кофе и поджаренным хлебом. Она, тут же забыв о том, что только что собиралась всплакнуть, страстно ответила ему. Конечно, им обоим, имеющим собственное дело, можно было не спешить на службу с раннего утра, как рядовым петербуржцам, но неотложные дела требовали и их присутствия на рабочих местах, а потому Мила первой вывернулась из объятий своего возлюбленного.
– Нет, ты все-таки скажи… – Олег опять взял ее в кольцо своих рук. – …ты веришь, что Дарье скоро будет семьдесят пять, а потому она меня как женщина
– Верю, – интимно прошептала Мила, которая сейчас была готова поверить даже в то, что вообще все, как одна, клиентки его «Силуэта» являются семидесятилетними старухами.
– А в то, что я люблю только тебя?
– Да… Только меня… Конечно же, я верю…
Историю с письмом Дарьи Александровны Сельвинской Мила поведала своей лучшей подруге и компаньонке Гелене Короленко в этот же день за обедом. После рассказа, который опять ее неумеренно взволновал, она задала Геле законный вопрос:
– Ну и что ты думаешь на этот счет?
– А чем тебе не нравится объяснение Романца? – удивилась подруга.
– Не знаю… Ревность меня мучает, понимаешь?! Страшная, глухая и… бесконечная… Пока он меня обнимал, я свято верила в семидесятипятилетнюю заказчицу. А едва расстались, тут же опять накатило… как цунами… В общем, ты меня понимаешь…
– Нет, не понимаю! Что тебя так сильно обеспокоило?!
– Слишком уж он равнодушно порвал этот конверт!
– Может быть, не слишком, а просто равнодушно?
– Нет… Я сейчас это особенно отчетливо вижу… Вот я ставлю себя на его место и…
– И что?
– Ну… Я думаю, как бы я среагировала на то, если бы Олег нашел у меня конверт от мужчины…
– И как же? – усмехнувшись, спросила Геля.
– Я сразу принялась бы объяснять, что, мол, это деловое письмо, а он…
– А что он?
– А из него пришлось все вытягивать… И потом, я не стала бы уничтожать само письмо!
– С чего ты взяла, что он его уничтожил?
– Его ведь не было в конверте!
– Мало ли… Письмо, кстати, может валяться у тебя же… в какой-нибудь другой куче бумаг…
– Ты думаешь?
– А что? Такой вариант не исключен, – ответила Геля и остановила машину у подъезда Милиной фирмы под названием «Ива».
– Но у меня нет другой кучи… – задумчиво возразила Мила.
– Есть! На твоем журнальном столике всегда полно всякой ерунды!
– Вообще-то… да… Ты, как всегда, права… Хоть прямо сейчас… езжай и проверяй…
– Ну… если хочешь, давай съездим… Только…
– Что?
– Так девчонки ведь ждут. Ты обещала, что мы выплатим им зарплату сразу после обеда.
– Точно! Чуть не забыла! Но как только деньги выдашь, так уж… рванем, Гелька! А то я до вечера не выдержу!
Гелена кивнула. Ее стильная белокурая стрижка слегка качнулась, и подруги вышли из машины.
Мила с Гелей минут десять в четыре руки самым тщательным образом перебирали бумаги и журналы. Но никакого письма обнаружить им так и не удалось.
– Вообще-то, смешно, если бы оно здесь нашлось, – вздохнув, сказала Мила. – Если у Олега рыльце в пушку, так он должен был перевернуть все бумаги на журнальном столике, раз уж я нашла конверт в подобной же куче на кухне. А может, он вообще сразу уничтожил письмо, да и концы в воду…