Любить поэта

Бьярман Бьорди

Она поселилась в Кеблавике у девушки по имени Кристьяна, ей выдали форменное платье и фартук: теперь она была официанткой в клубе. Клуб был шикарный, только для офицеров. По-английски она объяснялась прилично, потому что целую зиму занималась на курсах. Это было еще до того, как она познакомилась с поэтом. В свободные вечера она чаще всего сидела дома, вязала для поэта шерстяной жилет

и, конечно, думала о нем.

Бенджамен работал в клубе барменом; он был еврей, второе имя его было Мозес. Она даже не была с ним знакома, когда он вдруг стал добиваться ее расположения с помощью подарков: сперва – коробка конфет и духи, потом – серьги, браслет и ожерелье, все из чистого серебра с таиландским орнаментом; еще он подарил ей нейлоновые чулки, шерстяную кофту и, разумеется, ночную сорочку с разрезами по бокам, которая едва доходила до колеи. Он был невысок, коренаст, с черными всклокоченными волосами, большим загнутым носом, писал левой рукой и верил в какого-то своего особого бога.

Была осень, когда в Кеблавике царят дожди и бури. За целый день она ни разу не вспомнила о поэте, а вечером поехала с Бенджаменом Мозесом в Рейкьявик, или, как он его называл, Ринкидинки. Ночевали они в отеле в центре города.

Утром она поняла, что спать с Бенджаменом ей неприятно и что так будет всегда. Весь день и весь вечер она думала о поэте и, заглянув в его подвал, поплакала там немного.

Когда она вернулась вечером в Кеблавик, в сумке у нее лежал скомканный обрывок бумаги. Она нашла его в комнате под дивапом. На нем было записано стихотворение поэта, первое стихотворение, которое она видела у него. Оно было короткое, всего несколько строчек, но непонятное, и выучить его наизусть было трудно, труднее, чем любое классическое стихотворение, но именно поэтому оно, наверно, и было хорошим.

Перед сном она повторяла его про себя, ей все-таки удалось выучить его наизусть:

Кто видел блестящую искру, сорвавшуюся с небосвода? Что она для всемогущего бога, капля кипящего янтаря или коровье

око?

Стихотворение было хорошее, особенно ей нравилось про всемогущего бога.

IV

Она часто проводила время с Бенджаменом. Они бывали в кино, играли в бинго, ходили в солдатский клуб, но это ее не радовало. Не лежала у нее душа к этому Бенджамену, а он веселился, без умолку болтал и задаривал ее подарками. Один раз она ночевала у него, но в любви он был совсем слаб. Бенджамен Мозес хотел любить, но не мог, а поэт мог, хотя любовь занимала его меньше всего.

На рождество Бенджамен Мозес подарил ей кольцо с красным камнем и сказал, что они помолвлены. Ей не хотелось быть помолвленной с Бенджаменом Мозесом, и при этих словах она сразу вспомнила поэта.

Он вернулся в конце зимы. Однажды она спустилась в подвал, заглянула в комнатку и нашла там поэта. Он не предупредил ее, не написал, не позвонил, просто вернулся – и все, так же неожиданно, как уехал.

Поэт не поздоровался с нею, но спросил:

– Ты больше не работаешь в молочной?

Вопрос прозвучал до того безразлично и буднично, что ей почудилось, точно поездки за границу вовсе и но было – просто поэт отлучался ненадолго и не ночевал дома. Она не знала, что делать, ей хотелось расспрашивать, говорить, смеяться, но она понимала, что в присутствии поэта это невозможно.

– Где ты был? – спросила она.

– Ночевал под мостом, – ответил поэт.

Она отвернулась, смахнула слезы, сняла с пальца кольцо с красным камнем и сунула его поглубже в сумку, потом скинула пальто, схватила чайник и метнулась в уборную.

Набирая в чайник воду, она думала, что поэт стал каким-то странным. Грива как у лошади, щеки и подбородок заросли пухом, не похожим ни на волосы, ни на бороду, взгляд устремлен вдаль еще больше, чем прежде, и ходит поэт в ярко-зеленых штанах.

Вернувшись в комнату, она вспомнила, что у нее нет ни чая, ни бубликов, ни тахты, ни новых вещей, но при виде поэта ей захотелось смеяться, от радости у нее распирало грудь.