Любить монстра
Шрифт:
На этом, наш разговор прерывает робкий стук в дверь. Артём одтаскивает Гвоздя в сторону, освобождая путь, сразу после чего, дверь без моего позволения открывается и уже в ту же секунду, я понимаю, кого сейчас увижу. Только Мадине и Артёму позволены такие вольности. Никто другой, не посмел бы.
Дина проходит внутрь, и первым в поле её зрения попадаю только я. Она смущённо меня осматривает с ног до головы, складывает руки на груди, словно в защитном жесте и тихо говорит:
— Привет.
А
Но самое главное — сама пришла! А это многое значит.
— Я поговорить, — вдруг добавляет она, и в этот момент замечает, что мы не одни. — О! — растерянно бросает. — Ты занят! Я зайду позже…
— Нет! — останавливаю её, но она и сама прекращает идти к двери, почему-то неожиданно застыв на месте, уперев свой взгляд в сторону Гвоздя.
– Андрей Александрович? — с трудом выдавливает она. — О Боже! Это вы? — удивляется, приближаясь к нему, и с её глаз хлынет поток слёз. — Что с вами случилось? — спрашивает с ужасом, прикрыв рот ладошкой…
Глава 34.
Кошка.
Пять лет! Пять долгих лет я не видела этого мужчину! Когда-то, в тот самый трудный момент моей жизни, этот человек стал для меня лучиком света среди пасмурных дней. Я встречалась с ним всего несколько раз, но когда он приходил и смотрел на меня своим добрым взглядом, просто разговаривал со мной, приносил сладости — для меня эти дни были лучшими за всё моё пребывание в детском доме.
Я ждала его как некое божество, жила нашими встречами, которые придавали мне сил бороться. Ведь тогда, простые разговоры давали мне надежду, что в жизни не всё так плохо и добрые люди существуют.
А потом он пропал и последний год в детдоме, я была без него. Пережила, дотерпела и начала новую, взрослую жизнь далеко от прошлого. Но, не смотря на то, что он бросил меня и не приходил весь последний год, я всё равно никогда не забывала о нём, и надеялась ещё хотя бы раз, увидеть его на своём пути, чтобы просто поблагодарить за его поддержку и помощь в тот момент, когда хотелось умереть…
— Здравствуй, Мадина! — говорит он, дрогнувшим голосом, а я поддаюсь порыву, нахлынувшим эмоциям, плачу и прижимаюсь к его груди.
Андрей Александрович напрягается весь, издаёт болезненный стон, и я мгновенно отклоняюсь от него, вспоминая ужасное состояние мужчины. Что с ним произошло? Смотрю на него, и слёзы выступают на глазах от жалости.
— Кто вас так? — спрашиваю еле слышно, и мужчина бросает быстрый взгляд мне через плечо, на Никона. — Вы знакомы? — сразу уточняю, насторожившись возникшим молчанием и напряжением, которое так и витало в палате.
— Никон Григорьевич, любезно
Ну не выглядит вся эта встреча — любезностью! Врут. Но мне, то что, не хотят пусть не говорят, а сама даю тонкий намёк, что не такая я уже и глупая:
— А здесь вы собрались обсудить перечень назначенного лечения для больного?
Никон одаривает меня легкой улыбкой, без сомнения за смышленость, и когда все в неком напряжении прячут взгляд в пол, берет дело в свои руки:
— Мы обсуждали место работы в моей фирме, которое я предложил Андрею Александровичу. Среди тесного круга моих людей, которым я доверяю, мне нужны такие непробиваемые кадры, — вдруг добавляет Ник, и я вижу, как взгляд мужчины меняется. Словно ему шанс на новую жизнь дали.
— Понятно, — отвечаю, решив больше не поднимать эту тему. Меня точно не касаются дела Ника. Поэтому я не могу требовать от него правды или каких-либо объяснений. — Как вы поживаете? — спрашиваю у Андрея Александровича, а он мне тепло улыбается.
— Долго рассказывать, а я немного утомился, — лишь говорит он. — Может, позже увидимся, поговорим. Мне тоже интересно как сложилась твоя жизнь.
— Было бы не плохо. Я загляну к вам, когда отдохнёте, — обещаю, отступая от него на шаг.
— Артём, проведи Гвоз…дёва в его палату, — приказывает Ник, запнувшись на фамилии. — И пусть нас не беспокоят, — добавляет он, и я мгновенно забываю о его подозрительной заминке. Остаться с ним наедине, без какого либо беспокойства — меня сильнее настораживало.
Но я сразу беру себя в руки, успокаиваясь тем, что это уединение лишь для того чтобы нам не мешали разговаривать. В другом случае, я мысленно себя убеждала, что смогу справится с раненым, надавив в нужном месте. Хотя, вряд ли Никон будет распускать руки, когда теперь, он знает кто я на самом деле…его котёнок.
Это как высший статус в его глазах! Неприкосновенность! Особенный чин, условия, возможности!
Теперь, он никогда не посмеет меня обидеть и другим не даст. Не сделает ничего против моей воли или того, что мне может, не понравится!
Но это особенное преимущество, я приняла во внимание только сейчас, и внутренне успокаиваюсь, когда всё же остаюсь с ним один на один…так близко. Больше не боюсь…
Только вот, что говорить? С чего начать? Рядом с ним, у меня внутри всё переворачивается, ноги дрожат, и дышать трудно. Он так странно на меня влияет.
Я боюсь его прикосновений, боюсь не сдержатся, но когда смотрю на него, ловлю себя на мысли, что мечтаю об этих же прикосновениях. Хочу вновь ощутить тот трепет, особенную нежность, тепло…