Любить монстра
Шрифт:
А ведь знал что она другая, просто не смог вовремя остановится. Хотел её всю без остатка и сделал то, что всегда помогало — принуждение!
И если бы она только молчала…не тронула моего котёнка, может быть всё кончилось не так печально.
И откуда Дина, только о ней узнала…здесь уже или Артём что-то сболтнул или тот прыщ — Веник постарался!
Хотя, теперь это уже не важно!
Рано или поздно, она бы всё равно услышала о моём прошлом. Многие знаю мой сдвиг, но делают вид что забыли. В своё время я поднял половину города на ноги, чтобы найти того, по чьей вине случилась
А теперь, волею судьбы мне был дан ещё один шанс, и я с такой легкостью его профукал!
Ну, наказал я Дину и что? Легче почему-то не стало.
Только сейчас, понемногу отходя от вспыхнувшей агрессии, понимаю что облажался!
Выпеваю ещё один стакан виски, рывком поднимаюсь на ноги и направляюсь в комнату. Я хотел поговорить с ней, решить сложившуюся проблему, изменить всё и вернуть её вновь. Ещё не поздно!
Ещё можно все обратить…исправить. Знаю… Верю…
Очень быстро преодолеваю расстояние коридором, открываю дверь и замираю в проёме. Вижу Дину на полу, среди кучи всякого хлама и белых листов формата А4. Она сидит тихо, слышно лишь её прерывистое дыхание и шелест бумаги. По очереди собирает листы дрожащими руками, и внимательно разглядывает их.
Не сразу понимаю что она делает, а когда подхожу ближе, вижу знакомые наброски моего лица, сделанные простым карандашом, которые когда-то рисовала Мадина.
Я знаю каждую чёрточку из всех ста восьмидесяти двух листов! Изучил. Было достаточно времени очертить взглядом, каждый прорисованный контур.
Этими рисунками я жил, поддерживал себя, упитывался. Забрал их себе, как только узнал о смерти своего котёнка и держал всегда рядом, в безопасном месте. Чтобы сберечь и сохранить.
А сейчас, наблюдая за Диной, я не мог понять, как она нашла эти рисунки и почему так тщательно изучала.
Я шёл в комнату с настроем, встретить слёзы, истерику, нападки, но не это…безвольное поведение, колышущего хрупкого тельца, в разные стороны.
Приседаю около неё на корточки, легонько беру за подбородок и заставляю посмотреть себе в глаза. Она поднимает на меня свой взгляд и мою грудь, словно колом пронизывает. Её глаза застилает некая пелена, зрачки расширены, как будто у наркомана, после принятия дозы и она вообще, как-то плохо реагировала. Мне не нравилось её обрывистое дыхание, словно она не могла вздохнуть, задыхалась. А ещё меня настораживало её сердцебиение, частоту которого я определяю по пульсирующей жилке на шее.
— Что с тобой? — спрашиваю, и она кренится ко мне, падает в мои руки, не отрывая взгляд от моих глаз. — Дина, тебе плохо? — уже взволнованно.
— Ты…, - с трудом выдавливает она, словно на последнем дыхании, — Никон Барсов?
А дальше начинается настоящий Ад…
Дина теряет сознание на моих руках и все мои попытки привести её вновь в чувство тщетны. Я мгновенно вызываю своих парней, они готовят машину и, не раздумываясь, везу её в больницу.
Держу её в своих руках и не пойму что произошло. Почему-то был страх, что она что-то нашла у меня в шкафу и приняла. Какой-то яд, наркоту, таблетки…
Я знал, что ничего из перечисленного не могло быть в моей комнате, но… а вдруг?
Мне тысячу раз приходилось видеть одурманенных людей,
Так что?
Сжимаю Дину в руках и кричу Макару, чтобы жал на газ иначе прострелю ему башку. Другие парни, сработали на отлично, ещё до того как я покинул свое поместье, расчистили путь от других машин, всего лишь позвонив нужным людям.
Мы летим как сумасшедшие, и так же сильно бьется моё сердце. Я не хочу терять Дину! И только сейчас, начинаю понимать, насколько сильно она важна для меня.
Я винил себя за обиду. За то, что не сдержался, вышел из себя. Что не решил всё по-другому, ведь совсем не хотел причинять ей боль.
А теперь, когда она без сознания лежала в моих руках, понял что поступил с ней как последний подонок.
Родных людей не обижают, а Дина стала для меня такой, за этот короткий промежуток времени. И по правде сказать, я забыл, как нужно правильно заботиться, о дорогом себе человечке. Их просто не было…стал сам по себе, черствым. Привык к власти и мгновенному исполнению моего приказа.
А она…одна пошла наперекор и до сих пор осталась жива.
Да, обычно те, кто смел перечить, долго не жили. Я не люблю этого, не приемлю и не попускал свою планку. Держал все в жёсткой схватке, решал мгновенно, без вторых шансов.
Но Дина, как-то всё изменила…
Только сейчас это понимаю, когда вспоминаю каждое мгновение с ней, её взгляд, улыбку, прикосновения. Она хотела быть со мной, но по-другому. Не так как я привык. А для неё, это оказалось недопустимым.
Мы доезжаем к больнице за полчаса. Нас уже ожидала активно-собранная группа моих врачей, которые всегда срабатывали оперативно. Во время перестрелок, разборок, часто получается, что меня или кого-то из моих парней ранят, поэтому быстрая подготовка врачей — залог жизни.
Беру Дину на руки и иду следом за Борисовичем, который по пути, начинает меня расспрашивать о случившемся. Я ничего не знаю, выказываю только свои предположения о таблетках или наркоте. Ещё предупреждаю его, что мы поссорились, и она была немного расстроена.
После чего, Дину у меня забирают и все шестеро врачей, начинают возле неё суетится. А я выхожу в коридор и нервно топчусь на месте, поймав себя на мысли, что ужасно волнуюсь. Впервые.
Минут двадцать проходит, как мне звонит Артём и сообщает, что Гвоздя доставили. Его поместили в мой подвал, в специально отведённую комнату для пыток, стены которой были полностью покрыты клеенкой.
Приказываю ничего не предпринимать, а ждать моего возвращения.
Я не хочу бросать Дину, для начала мне нужно было знать, что с ней. Но Гвоздь…его предательство слишком сильно задело меня, и я сдерживал себя из последних сил, чтобы не помчатся к нему сразу же, и не разорвать в клочья.
Сдерживал, потому что знал, что ещё успею. Теперь он никуда не денется! Поэтому оставался на месте и ждал!
Проходит ещё час и наконец-то ко мне выходит Борисович. Он тяжело вздыхает, но в глазах не вижу того волнения, которое возникало всегда, перед тем, как он хотел сообщить мне тревожную новость.