Любить Эванджелину
Шрифт:
— Интересно, такое же выражение лица бывает у султана, когда он, откинувшись на подушках, позволяет своей любимой наложнице его ублажать? — шепнула Эви.
— Возможно. — Роберт положил руки на ее голову и зарылся пальцами в кудряшки, при этом мягко массируя кожу. — Мне нравится то, что ты делаешь, Эванджелина.
Она продолжила свое медленное исследование, спускаясь к стрелке волос, уходящей к ногам, и не обращая внимания на его проснувшееся естество. Что-то на внутренней стороне его левого бедра бросилось в глаза, и Эви нагнулась ближе, чтобы изучить отметину. В утреннем свете ясно виднелось стилизованное
Ее удивила эта метка — не дизайн, а само наличие. Эви проследила контур рисунка пальцем, задаваясь вопросом, откуда у него это. В конце концов, Роберт едва ли похож на человека, у которого может обнаружиться татуировка; он для этого чересчур элегантный и утонченный. Но несмотря на всю свою утонченность, он не был полностью цивилизованным, и изображение соответствовало той стороне его личности. Вероятно, это единственный явный знак, который он себе позволил и который показывал, что Роберт далеко не тот, кем кажется.
— Когда она у тебя появилась? — спросила Эви, глядя ему в глаза.
Он пристально посмотрел на Эви.
— Довольно давно.
Это был очень расплывчатый ответ, но Эви поняла, что это все, на что она может рассчитывать, по крайней мере, сейчас. Она медленно опустила голову и лизнула изображение, ее язык мягко ласкал орла на коже Роберта, свидетельствовавшего о присутствии его внутреннего «я».
Низкий рычащий звук вырвался из его горла, и все тело напряглось.
— Ты хочешь меня? — шепнула Эви, снова его лизнув. Она чувствовала жар и легкое опьянение от осознания своей женской власти. Желание разгоралось в ней, раскрываясь словно цветок. Ее грудь пульсировала, и Эви потерлась ею о его ногу.
Роберт издал сдавленный смешок, почти уничтоженный ее естественной чувственностью.
— Посмотри на несколько дюймов правее и скажи, что ты думаешь.
Она послушно повернула голову, действуя нарочито медленно, и принялась внимательно разглядывать его отвердевшую, пульсирующую плоть.
— Полагаю, что хочешь.
— Вопрос на засыпку: что ты чувствуешь?
Эви одарила его яркой страстной улыбкой, полной обещания дать ему даже больше, чем он, по его мнению, мог бы выдержать.
— Я чувствую… желание, — выдохнула она и, передвинувшись, легла на него сверху, обвивая руками его шею.
Лицо Роберта было напряжено, когда он перекатился, подминая Эви под себя.
— Я буду осторожен, — пообещал он хриплым шепотом.
Она коснулась ладонью его шершавой от щетины щеки и открылась ему, готовая принять в себя. Ее чувства светились в ее глазах, когда он начал медленно, с почти мучительной осторожностью входить в нее.
— Я верю тебе, — ответила Эви, отдавая ему свое тело так же, как уже отдала сердце.
Глава 14
Лэндон Мерсер поймал себя на том, что всякий раз, смотрясь в зеркало, видит обеспокоенное выражение лица. Все шло неправильно без какой-либо явной на то причины. Вот, в один день и у него самого, и в его делах все чертовски
Хотя иногда у Кэннона был такой холодный взгляд, просто жуткий, как будто он видел его насквозь. Мерсер не скоро забудет панику, которую почувствовал, когда Кэннон застал его на лодочной пристани Шоу. Одну полную ужаса минуту Мерсер думал, что пойман, что они каким-то образом умудрились узнать, чем он занимается. Но на самом деле все, что интересовало Кэннона, это что он прогулял работу после обеда. То, чего он больше не будет делать. Вот ведь чертово невезение! В Гантерсвилле множество причалов; почему Кэннон выбрал именно пристань Шоу? Она не самая большая или посещаемая. В действительности для Лэндона ее самая большая привлекательность состояла в том, что пристань была маленькой, находилась несколько в стороне и управлялась практически одной рабочей лошадкой. У Эви Шоу не хватало времени, чтобы обращать внимание на все, что происходит вокруг нее.
Конечно, стоило увидеть, как Кэннон смотрит на Эви, сразу становилось понятно, почему он продолжает околачиваться вокруг. Мерсер месяцами пытался вытащить ее на свидание, но женщина была в той же степени замкнута, в какой хороша собой. Он просто не достаточно богат, ведь она быстро ухватилась за Кэннона.
Однако если дела выгорят, то у него появится полно денег, чтобы ее заинтересовать. Лэндон отнюдь не был дураком. Он не растрачивал полученные суммы; он их инвестировал. Все выбранные предприятия казались надежными. Лэндон избегал высокопроцентных, но изменчивых рынков краткосрочного капитала и выбирал более медленные, но и более надежные доходы. Он рассчитал, что через несколько лет накопит довольно много, чтобы жить припеваючи.
Но акции, выглядевшие хорошо в один день, на следующий — покатились под гору, цены на них продолжали устойчиво падать, поскольку другие инвесторы сбрасывали свои активы. За одну ужасную неделю его аккуратные вложения снизились в цене более чем наполовину от первоначальной суммы. Терпя убытки, Мерсер все распродал и в отчаянной попытке возместить свои потери вложил деньги в рынки краткосрочного капитала. Однако и они тут же рухнули, почти уничтожив его. Он ощущал себя как царь Мидас, но наоборот: все, чего касался, превращалось в мусор.
Когда с ним связались по поводу еще одной сделки, Лэндон почувствовал такое облегчение, что чуть не поблагодарил за звонок. Если на его банковский счет в скором времени не поступит денежное вливание, он не сможет внести следующий платеж за машину и оплатить счета по всем своим кредитным картам. Мерсер приходил в ужас от перспективы потери любимого «Мерседеса». Есть, конечно, и более дорогие марки, и Лэндон намеревался обзавестись ими рано или поздно, но «Мерседес» был его первым автомобилем, говорящим, что он кто-то, человек на пути наверх. Он не мог перенести возврата назад, снова стать никем.