Любимый обманщик
Шрифт:
— Господи! Кристиан! Что же это? Что же это?! Где ты?
Мелисса побежала по коридору, распахивая все двери. Приемная. Процедурная. Операционная. Рабочий кабинет. Гостиная. Прихожая. Нигде нет никого. Она осталась одна в пустом доме! Но как ей сегодня в нем тесно! Как ей больно!
Нет-нет! Он не мог пойти на прогулку, не предупредив ее! Не мог отправиться в «Тиару» рано утром! Не мог поехать на Поляну Мертвого Койота, ни слова не сказав на прощанье!
Мелисса метнулась к лестнице. Побежала снова наверх по ступеням, всхлипывая и бормоча что-то не совсем внятное. Распахнула дверь.
Она присела на кровать. Снова встала. Поднос с пустой тарелкой и кофейником назойливо маячил перед глазами. Она взяла его, чтобы унести на кухню. И ветер радостно, словно подарок, бросил ей под ноги большой, сложенный вдвое лист почтовой бумаги. Мелисса поставила поднос на комод и подхватила бумагу.
«Сокровище мое, милая Лисси, малышка моя!» — с недоумением прочитала она. Неужели он не мог дождаться, когда она проснется? Неужели так трудно было все сказать ей лично? Слезы застилали глаза, слова расплывались. Их смысл с трудом доходил до сознания. Но Мелисса продолжала читать:
«…Малышка моя, я смотрю на тебя. Ты спишь, точно котенок, свернувшись у меня под боком в клубочек! Странно, но ты так быстро привыкла к моему присутствию. И я привык ощущать рядом с собой твое хрупкое страстное тело, принимать твою нежность ко мне и любовь. Но, прости, милая Лисси, я не создан для семейной жизни. Мне нужна свобода! Боюсь, что через месяц-другой нам станет вместе скучно. Поверь, так будет лучше и правильнее. Я знаю, после таких слов ты возненавидишь меня!
Любящий тебя вечно. Крис.
Прощай, малышка Лисси, прощай, мое сокровище!»
По мере того как Мелисса, перечитывая снова и снова письмо Кристиана, наконец-то вникла в его содержание, ее охватила ярость. Она вскочила, глаза засверкали от гнева, грудь вздымалась от стесненного дыхания.
— Малышка! Котеночек! Ах ты, похотливый блудливый кот! — взорвалась она. На глаза ей попался поднос с посудой. Мелисса схватила с него пустую тарелку, швырнула ею в дверь, вложив в силу удара всю свою ненависть к Крису, которая переполняла ее в этот миг. Следом за тарелкой полетела кофейная чашка. — Блудник! «Любящий вечно» соблазнитель! Обманщик!
А она, глупая курица, поверила, поверила в вечную и романтическую любовь! Расслабилась! У нее не хватило терпения выждать хотя бы несколько дней, поводить его за нос, заставить его помучиться.
— «Только вы, Крис, сумеете мне помочь! Только вам одному я верю! Свет мой единственный! — с яростью передразнила себя Мелисса. И с какой-то ранее неизвестной ей жестокостью продолжала казнить себя: — Счастье мое, Крис! Кожа твоя прохладна и солона, точно морская вода! Она разжигает во мне страсть! Я хочу тебя, любимый мой!»
Горький стон, больше похожий на приглушенное рычание, вырвался у нее из груди:
— О-о! Как я мурлыкала, точно мартовская кошка! Совсем потеряла голову! Как можно было позволить так себя обмануть! — Она для большего эффекта хватила по двери подносом,
И вдруг ее охватил невыразимый ужас. А что если после их встречи она забеременеет? Как она могла поступить так легкомысленно. Ее словно бы загипнотизировали. Обо всем забыла! Не в прострации же она была, чтобы недооценивать реальность?! Господи! Господи! Что с ней теперь будет! Только этого ей и не хватало!
До Мелиссы с трудом доходило, что кто-то уже давно и настойчиво стучит в дверь кухни. Она спустилась вниз, чтобы отпереть дверь, предварительно спросив:
— Крис!
Что с вами, мэм? — на пороге стоял Филипп. — Миссис Коуплендл, приведите себя в порядок. И лучше бы вы надели что-нибудь поскромнее! — Чувствовалось, что Филипп ощущает неловкость.
— Ах, скромнее! — Мелисса словно сошла с ума. Она понимала это, но не могла уже остановиться. Конечно, ей не пристало вести себя подобно простолюдинке, которая при первой возможности вступает в перебранку, был бы подходящий повод. Однако никакие этические соображения не возымели воздействия. Мелисса продолжала высказывать Филиппу все, что у нее накипело на душе. — Вы мужчины всегда друг друга защищаете! Мужская солидарность! И ты такой же, как твой дружок, такой же трус и предатель. Прячешься от детей, жены. А твоя жена, несчастная женщина, возится с кучей твоих детей, выбивается из сил, чтобы поднять их на ноги. И думаешь, я не знаю, что ты втихую посещаешь заведение Жанны Хелм! Может, ты думаешь, что я все время буду делать вид, что ничего не замечаю!
— Но, мэм, после войны прошло почти два десятка лет. Мои дети давно выросли! И я не вернулся по другой причине… — оправдывался Филипп, но Мелисса ничего не слышала.
— Выросли, не зная, где их отец и жив ли он! Ищете причины, чтобы бросить женщину! Никакой причиной подлость не оправдать. Вон из моего дома, предатель! — она схватила со стола чашку и швырнула ею в старика. Несмотря на свой возраст, Филипп умело увернулся от «кухонного» снаряда и спрятался за дверью. Откуда и попытался наладить контакт с Мелиссой.
— Мэм! Я вас предупреждал!
Ты еще здесь, несчастный? Он меня предупреждал! О чем? Что все до единого мужчины бесстыжие предатели? Что вам ни в чем нельзя доверять?
— Мэм, это не совсем так! Можно мне войти?
— Нет! — для острастки Мелисса разбила о дверь еще одну чашку и направилась в спальню. Злость душила ее, и плакать о своей загубленной жизни ей расхотелось. Она еще покажет этому прохвосту, что может разъяренная женщина. Как только он окажется в поле ее зрения, тот час узнает остроту ее коготков!
Вечерело, когда Кристиан подъезжал в дилижансе к столице Айдахо. Позади остались мост через Снейк, дома пригорода, впереди виднелось здание почтовой станции. Вместе с ним возле станции сошли и его старые приятели Салливан Росс и Клод Паттерсон. Они дружелюбно попрощались с ним:
— Пока, приятель! — Салливан пожал молодому человеку руку. — Жаль, что ты не взялся разрабатывать Поляну Мертвого Койота! Останься ты, я бы тоже поработал рядом годок-другой! Надумаешь возвращаться, дай знать!