Любимый мой
Шрифт:
Шейн заколебалась: в конце концов, ей нетрудно выполнить просьбу незнакомца, кроме того, это даст ей возможность незаметно наблюдать за Чэзом.
— Хорошо, я согласна.
— Меня зовут Сазэрленд. Август Сазэрленд, представился незнакомец, легко кружа ее в танце.
— Очень приятно, мистер Сазэрленд. Меня зовут Шейн.
— Так вы планируете выйти замуж?
— Боюсь, что нет.
Ее собеседник так удивился, что даже на секунду перестал танцевать.
— Нет?
— Простите, — извинилась
— Это вы меня простите. За назойливое приглашение. — Август быстрее закружил ее в вальсе. — Надеюсь, один танец с вами — это не грубое нарушение правил бала.
— Конечно, нет, — улыбнулась Шейн и посмотрела через его плечо на Чэза.
Теперь Чэз танцевал с брюнеткой. Она была одета в костюм Клеопатры. Он ее так обтягивал, что было удивительно, как она вообще может двигаться в таком наряде. Наверное, поэтому она буквально висла на Чэзе, и тому приходилось волочить ее по паркету — так медленно она переступала.
— А если бы вы все-таки хотели выйти замуж, каким должен быть ваш муж?
Шейн посмотрела на Августа и задумалась: действительно, каким должен быть ее муж? Она перевела взгляд на Чэза.
— Умным. Уверенным в себе. Заботливым. Честным, — наконец ответила она, думая о том, что Чэз был именно таким человеком, по крайней мере тогда, когда они встретились.
— Слишком хороший. Слишком нереальный, усмехнулся Сазэрленд.
«Что это значит? Уж не претендует ли он сам… Нет, конечно», — тут же успокоила себя Шейн, заметив озорные лучики в его глазах.
— И это еще не все, — улыбнулась она.
— Разве? Ну-ка расскажите мне, — Сазэрленд заинтересованно приподнял бровь.
— Мой муж должен быть высоким, широкоплечим, иметь темно-русые волосы и страстные голубые глаза. И еще зуб со щербинкой, а если точнее, то левый резец.
— Да как же ее заиметь, такую щербинку?
— Думаю, это вообще невозможно. Собеседник Шейн задумался.
— Полагаю, это означает, что у нас с вами ничего не получится?
— Боюсь, что да.
— Я заметил, что у того мужчины, который танцует позади нас, довольно пылкие голубые глаза.
— Неужели? — Шейн почувствовала, как краска смущения приливает к ее щекам.
— Уверен. — Август стал кружить партнершу на месте, чтобы она смогла рассмотреть Чэза. — Не мне судить, но, по-моему, он довольно высок и широкоплеч.
— Это уже интересно.
— Да? — пробормотал Сазэрленд. — Жаль, что у него седые пряди в волосах.
— Они не седые!
— Неужели?! — удивленно переспросил он. — Значит, я ошибся. Остается только узнать, есть ли у него щербинка…
Прежде чем Шейн успела хоть что-то возразить, Сазэрленд обратился к Чэзу:
— Осторожнее! Здесь
— Мы вас не задевали.
— Эй! Да у вас щербатый зуб! Глаза Чэза грозно сверкнули.
— И что из этого?!
— Удивительное совпадение. — Сазэрленд повернулся к Шейн:
— Не правда ли, дорогая? Темно-русые волосы, голубые глаза, щербинка на зубе… Просто магия какая-то!
Чэз скрестил руки на груди:
— Дружище, ты начинаешь меня раздражать. Может, ты уйдешь отсюда, пока щербатые зубы не появились у тебя?
— Вы правы… Я лучше буду танцевать. — Сазэрленд украдкой подмигнул Шейн, потом обнял Клеопатру за талию и быстро закружил ее в танце.
Прошла долгая минута, а Шейн не находила, что сказать Чэзу. Даже его пристальный озадаченный взгляд не мог ей в этом помочь. Наконец он сам прервал тягостное молчание:
— Может, объясните мне, что все это значит?
— Август хотел мне услужить.
— Услужить?
— Да. Он… он попросил меня описать мужчину, за которого я бы согласилась выйти замуж… — Шейн пожала плечами, понимая, что отступать уже поздно. — И я описала вас.
— Почему?
— Вы напомнили мне одного человека… — Человека, которого она когда-то знала и считала идеальным мужчиной. Неужели Август обо всем догадался и потому разыграл эту комедию? Шейн была благодарна ему за это и в то же время очень нервничала. — А когда он вас увидел, то решил взять всю инициативу на себя.
— Вы хотели избавиться от него и поэтому описали меня?
Шейн неожиданно почувствовала пугающую грубость, которую она раньше в нем не замечала, некую внутреннюю сущность, которую необузданные люди всегда стараются держать под строгим контролем. Что случится, если вдруг его самообладание ослабнет? Ей почему-то очень не хотелось об этом узнавать.
— Я не лгала ему, если вы это имеете в виду, произнесла она.
— Почему вы описали именно меня? Дело не только в сходстве с вашим знакомым, ведь так?
Казалось, некая таившаяся в нем стихия вот-вот вырвется наружу, и Шейн поняла, что отвечать ему надо очень и очень осторожно.
— Я подумала, что мы очень подходим друг другу и могли бы стать хорошей парой, — ответила она, а про себя добавила: «Ведь так уже случилось однажды».
— Почему именно обо мне вы так подумали? «Потому что ты когда-то очень сильно любил меня, потому что нас связывает общее прошлое, потому что…» — стучало у нее в висках, но вслух она сказала другое:
— Просто интуиция.