Любимец
Шрифт:
Именно Сенечка оказался последней каплей для инспекторов.
— Мы требуем, чтобы нас немедленно привезли в центр, где делают операции над детьми.
— Такого центра не существует, — сказал Сийнико. Он взял себя в руки и говорил тихо.
На экране, глядевшем в город, было видно, как жители города начали украшать помост и саму виселицу гирляндами и фонариками — они готовились к празднику.
— Вы сможете показать к нему дорогу? — спросил у Ирки худой инспектор с муравьиным лицом.
— Я могу, — сказал
Все обернулись к спонсору.
После короткой паузы он неожиданно для меня сказал:
— Я готов опровергнуть клевету. Сейчас же я вызову вертолет.
Он повернулся и быстро ушел с площадки. За ним поспешил еще один спонсор в форме охраны порядка.
— Не дайте им уйти! — крикнул я. — Они убегут!
— Не посмеют, — сказал паллиот.
На площадке воцарилось ожидание. Я сосчитал до ста. Инспектора были совершенно спокойны. Паллиот и высокий человек подошли к парапету и стали двигать изображения на экранах, рассматривая жизнь города.
— Это все ложь, — сказала Ирка. — Вы думаете, это продукты? Это копии продуктов!
Инспектора никак не могли взять в толк, почему нужно людям выдавать копии продуктов.
Несколько спонсоров, которые остались на площадке, тихо переговаривались, я ощущал, какой запас ненависти исходит от них.
Ползун подошел к невысокому худому инспектору с муравьиным лицом и разговаривал с ним.
И в тот момент, когда я понял, что Сийнико никогда уже не вернется, его зеленая жабья голова показалась из люка.
— Сейчас прилетит вертолет, — сообщил он. — И мы полетим туда, куда покажет нам этот убийца! — Осуждающий перст был направлен мне в грудь.
Я думал — а дальше что? Ну, поверят нам инспектора, а что они смогут сделать? Не наивна ли сама наша акция? Я несся в потоке действий и событий и ни разу не задумался, насколько могут быть реальными результаты.
Паллиот подлился ко мне и стал спрашивать о жизни в любимцах, но я объяснял плохо, потому что у нас не совпадали с ним понятия, простые житейские понятия.
Только через двадцать минут после возвращения Сийнико над нами завис большой вертолет, тот самый, который привез инспекторов.
Мы поднялись в него. Мы старались стоять так, чтобы между спонсорами и нами встали инспектора. Мы ведь всегда боимся спонсоров. И я боюсь.
Я прошел вперед, к пилоту. Рядом со мной, как бы ободряя, стоял инспектор с муравьиным лицом.
Я сказал пилоту-спонсору, куда лететь. Тот не хотел слушаться меня и не подчинился инспектору. Только когда пришел Сийнико, вертолет взял курс на усадьбу и питомник любимцев.
Найти его было нетрудно.
Еще через полчаса неспешного полета впереди показался знакомый особняк с колоннами.
— Здесь! — крикнул я.
Вертолет медленно опустился на широкой поляне. Справа был особняк, слева — бетонные
В питомнике было так тихо, что я сначала решил, что там мертвый час после обеда. Но до обеда еще было далеко.
Я повел процессию в особняк.
Спонсоры шли сзади, господин Сийнико делал вид, что попал сюда впервые в жизни.
Все столовые, спальни, коридоры были пусты. Не было не только воспитанников, но и поварих, судомоек и воспитателей.
— Где они? — спросил я у Сийнико. — Что вы с ними сделали?
Сийнико был невозмутим.
Он не сказал ни слова и во втором нашем походе по питомнику, когда я вел инспекторов в лабораторию, где работали Автандил и Людмила.
Там было пусто.
Правда, какие-то приборы стояли у стен и на столах. Но ни одного человека…
Еще через полчаса мы собрались на поляне у вертолета.
— Теперь вы убедились? — спросил Сийнико.
— Да, — сказал инспектор-паллиот. — Мы убедились. Что здесь никого нет.
— И вы поняли, что эти люди лгут?
— Нет, — сказал инспектор с муравьиным лицом, — этого мы не поняли, так как у вас была возможность за час увезти отсюда всех обитателей.
— Так ищите! — закричал Сийнико.
— Нет, — сказал высокий человек. — Мы этого делать не будем. Потому что этим мы поставим под реальную угрозу жизнь этих несчастных. Я думаю, что вы их не успели еще убить и скрываете в лесу. Если же мы станем их искать, вы их убьете.
— Так что же мы будем делать? — спросил Сийнико.
— Мы летим обратно на вашу центральную базу.
— А клеветники? — спросил Сийнико.
— Клеветников вы оставите здесь, — сказал паллиот.
— Нет, они должны быть наказаны.
— Мы трактуем сомнения в пользу слабых, — сказал высокий инспектор.
— И просим вас дать им шанс.
— Но они опасны для окружающих!
— Тем не менее… Сейчас мы улетим. Все улетим. Кроме этих людей.
Я был столь удручен провалом нашей миссии, что не заметил, как поднялся в воздух вертолет.
Я сел на траву, я ничего не хотел.
— Бежим! — крикнул Сенечка.
— Куда?
— Конечно, бежим, — сказала Ирка. — Ведь Сийнико сообщит милиции, тем, кто увел из питомника всех людей. Нас догонят и убьют. И никакие инспектора за нас не заступятся…
Мы побежали.
Мы бежали, разумеется, в сторону деревни и болота, где жил отец Николай. Мы все время оглядывались, ожидая погони, и в результате чуть не наткнулись на пропавший питомник.
Их согнали в мелкий густой осинник в ложбину. Они сидели, прижавшись друг к дружке; охраняли их не только милиционеры, но и люди в белых халатах — воспитатели, ученые и повара. Они так старались, они так боялись, что в лесу малыши могут разбежаться, что нас и не заметили, хотя мы подошли к ним на пятьдесят шагов.