Любимцы Богини

Трошин Владимир Васильевич

После проигрывания ночных тревог Лавров решил зайти в кубрик команды на «Бирюзе». Через приоткрытую дверь слышался какой-то стук и оживленные голоса. Лавров заглянул в помещение. В фиолетовом свете ночного освещения, на фоне двухъярусных кроватей лежала тень дремлющего стоя дневального, возле которого, не обращая на него внимания, с грохотом бросали кости Тимченко и дежурный по команде мичман Князев. До утреннего подъема оставалось чуть меньше получаса.

Доложив в семь утра дежурному по дивизиону о замечаниях за ночь, Лавров позавтракал и расположился для сна до обеда в каюте командиров дивизионов на корабле. Заснул он почти мгновенно. Нет ничего слаще

сна с чувством выполненного долга, после бессонной ночи.

Перед обедом его разбудил вахтенный, присланный дежурным по кораблю. Есть не хотелось, но он все же заставил себя встать. Без аппетита, съев половину второго и выпив традиционный компот, он решил спуститься на стапель-палубу дока для перекура. Здесь его нашел рассыльный, который передал слова Тимченко о том, чтобы он со сдачей вахты не тянул, потому что где-то около шестнадцати часов будет шлюпка на другую сторону бухты. Таким образом, они могли успеть на последний проходящий автобус, который в это время еще минут тридцать будет тащиться, огибая бухту.

Смена не подвела. Без десяти четыре Лавров стоял в конце пирса, там, где покачивался на волне шестивесельный ял. Минут через пять подошли одетые в оранжевые спасательные жилеты гребцы, моряки с К-30 с мичманами Князевым и Продановым, старым и новым дежурными по команде. Гребцы разобрали весла и отвязали фал, которым ял был привязан к пирсу. Проданов, сев, на место старшины шлюпки, жестом пригласил в шлюпку Лаврова.

– А Тимченко? – спросил Лавров.

– Сейчас подойдет!

Через пять минут появился Шура. Проданов багром оттолкнул ял от пирса и скомандовал:

– Весла на воду!

Гребли минут двадцать. Наконец, нос яла уткнулся в пологий берег рядом с двухметровым бетонным пирсом для тральщиков. Попрощавшись с Продановым, Лавров, Тимченко и Князев, пройдя мимо трапов пришвартованных к пирсу тральщиков и какое-то КПП по тропе, ведущей вверх, вышли на автобусную остановку на вершине сопки, которую обозначал покосившийся столб с указателем с единственным сохранившимся на ржавом листе символом «А».

Автобуса и других машин что-то не было. Только загруженный доверху бетонными плитами панелевоз, бряцая цепями, поднял долго не спадавшее облако пыли. Лавров, в ожидании автобуса, от нечего делать смотрел по сторонам. Справа от дороги виднелись крыши двухэтажных домов поселка, в которых жили семьи офицеров и мичманов, служивших в бригаде тральщиков. Сама дорога пропадала в пыльных кронах деревьев на склонах крутого Крымского перевала. Перевал был последним препятствием на пути в поселок. Дальше асфальт ровной полосой лежал до самого Тихоокеанского.

Со стороны завода послышался шум легкового автомобиля.

– Ну что, может, подбросит! – с надеждой произнес Тимченко, подняв руку приближающемуся синему «жигуленку». Машина, проехав несколько метров, остановилась. Окрыленный Шура подбежал к автомобилю и склонился к открытому водителем окошку. Лавров с Князевым также поспешили к легковушке. Но Шура отпрянул от окна, и «жигуленок», взвизгнув, сорвался с места. Тимченко, махнув рукой, вернулся к ним.

– Что он тебе сказал? – спросил Тимченко Лавров.

– Жлоб какой-то! – возмущенно ответил Шура. – Я его прошу подбросить, а он мне «Ты хлеб с маслом и мясо каждый день ешь? А я пять лет не ел, чтобы машину купить!», и по газам!

– Чтоб его вместе с машиной чем-нибудь придавило! – в сердцах добавил он.

Один за другим прошли два самосвала и крытая бортовая машина, а автобуса все не было. Ребята уже начали подумывать, о четырехчасовой перспективе пешего

марша, как из-за поворота показался полупустой рейсовый «ПаЗ». В автобусе они узнали, что задержка рейса была вызвана поломкой двигателя еще в Комарово, и им здорово повезло, так как водитель вообще хотел отменить рейс.

Когда автобус, забираясь по серпантину на Крымский перевал, снова остановился, то все решили: «Опять что-то с двигателем!». Но на этот раз с ним все было в порядке. Проезду мешали скопившиеся перед автобусом машины. Водитель открыл дверь и пошел смотреть, что же там впереди случилось. Вскоре он вернулся. Колонна пришла в движение, и автобус тронулся с места. Почти у вершины перевала автобус съехал на обочину, объезжая препятствие. Все повернулись к окнам с правой стороны. На крутом подъеме дороги стоял накренившийся панелевоз, а почти вплотную за ним, синий «жигуленок», со съехавшей с панелевоза массивной бетонной плитой на смятом капоте. Возле него стоял крепкого телосложения мужик с растерянным выражением лица, вся фигура которого выражала немой вопрос: «За что же меня так?». Все время, пока объезжали панелевоз, Тимченко неотрывно смотрел в окно и незаметно крестился, что-то шепча.

– Я этого не хотел! – с трудом расслышал Лавров. Он подумал, что Александр шутит, но по тому как дрожали у него руки, понял – это всерьез!

В голову лезли разные мысли о таком странном совпадении, но ничего подходящего для объяснения этого случая он не придумал. Дома, перед ужином, Лавров рассказал обо всем Любе:

– Странно как-то получается. Про квартиру ты сама знаешь, а про случай с Белоноговым, я тебе уже рассказывал. Я уверен, что кроме этих удивительных событий были и другие, о которых мы просто не знаем! Уж очень часто получается так, что не успеет кто-нибудь с нашего корабля о чем-то подумать или сказать, как это сбывается. Подумал этот человек серьезно или пошутил, не играет роли. С какой-то детской прямотой за него кто-то все делает! Не хотел Тимченко на самом деле ничего плохого этому автолюбителю, просто в сердцах пожелал! И Сысуев не враг Белоногова! Что ты думаешь об этом?

Люба занятая, накрытием стола ничего не ответила. Володька не обиделся. Никто не любит, когда тебя, занятого делом, отвлекают. И только тогда, когда они сели за стол, она ответила:

– Трудно сказать! Вот если бы все это происходило в Древней Греции!

– Ну и что?

– Древние греки сказали бы, что Вам покровительствуют боги.

– Это с чего же? – Володька отставил в сторону тарелку с борщом.

– На прошлой неделе я взяла почитать в поселковой библиотеке книжку «Герои и мифы древней Греции».

– Надо же! – заметил он. – Какие книжки читаем! Я бы, например лучше взял какой-нибудь детектив!

– Еще успею. Я не собиралась ее читать. Но там такие красивые цветные иллюстрации, с настоящими древнегреческими орнаментами! И сама книга очень интересная. Оказывается, древние греки считали, что боги во всем похожи на людей и могут, когда захотят, вмешиваться в их жизнь, принимая облик людей. Например, разгневался Посейдон на Одиссея за то, что он ослепил любимого его сына одноглазого великана Полифема и преследует его целых десять лет после окончания Троянской войны, не давая вернуться на родную Итаку к любимой Пенелопе и сыну Телемаху. Но у Одиссея есть покровительница богиня Афина, любимая дочь Зевса, которая уговаривает Зевса разрешить Одиссею вернуться на родину, невзирая на сопротивление Посейдона. Она даже сходит с Олимпа и принимает образы различных людей, для того чтобы организовать помощь Одиссею.