Любимцы Богини
Шрифт:
– А кто проверяет от ЭМС, – спросил у механика старпом.
– Я точно не знаю, но не дай Бог, если это будет Белоногов!
– Глубоко копает?
– Нет. Но на всех кораблях знают, стоит ему появиться, как при самом спокойном вводе обязательно что-нибудь случится!
– Что Вы там буровите, механик! – раздался из шахты люка возмущенный резкий голос, одновременно с показавшимися на уровне тубуса ногами в полуботинках на резинках. Запоздало заверещал «Каштан», и верхний вахтенный бодро доложил о прибытии на корабль капитана 1 ранга Белоногова – начальника электромеханической службы соединения.
Белоногов,
– Меня не сопровождать, я сам разберусь, кто Вам приносит несчастья!
Переборочная дверь глухо ударила по переборке, ручка кремальеры бесшумно опустилась вниз. Помрачневший механик, не рискнув ослушаться оскорбленного в лучших чувствах Белоногова, потоптался для вида у РЩ-1, и понуро поплелся назад, на свое прежнее место. В этот момент тишину отсека разорвал аварийный вызов «Каштана»: «Аварийная тревога! Пожар в четвертом отсеке, горит насос судовой гидравлики!» Лавров еще не успел до конца отбить рычажком звонковой сигнализации звенящую дробь аварийной тревоги, а вахтенный трюмный матрос Кизылбеков, закрыв кормовые клинкетные задвижки общесудовой системы вентиляции, уже подпирал плечом ручку кремальеры переборочной двери: «Кормовая переборка загерметизирована!» Объявить голосом по «Каштану» тревогу Лаврову не дали. Это сделал Сысуев, заняв его место. В это же время поступил аварийный запрос с пульта.
– Неужели и у них пожар? – озадачился механик.
– Центральный! В пятом раненый. Что делать?
– Эвакуировать наверх через люк восьмого отсека. Шестой, седьмой, восьмой! Приготовиться принимать раненого из пятого отсека. Пульт! Передавать раненого в шестой.
– Центральный! Докладывает четвертый. Насос гидравлики обесточен. Возгорание потушено. Газовый состав в норме. В отсеке небольшое задымление.
– Дежурного по дивизии и дежурного по живучести оповещать? – держа в левой руке трубку и указательный палец правой руки на телефонном диске, спросил Лавров. Механик отрицательно покачал головой:
– Не надо! Четвертый! Выставить вахтенного у места возгорания. Приготовить систему вентиляции для вентилирования в атмосферу.
– Тимофеич! А кто пострадавший-то? Степень тяжести полученных травм? – недовольным голосом спросил старпом. Механик нажал тумблер пульта:
– Почему не доложили, кто пострадал и в каком он состоянии!
– Центральный! Пострадал начальник ЭМС. Разбил голову. Он уже поднимается наверх.
Переглянувшись, старпом с вахтенным офицером исчезли в шахте люка. В это время поступил запрос от верхнего вахтенного.
– Центральный! Докладывает старший специалист дозиметрист старший мичман Сибирцев. Капитану 1 ранга Белоногову оказана первая медицинская помощь, наложена марлевая повязка на поврежденный участок головы. Состояние больного среднее – возможно легкое сотрясение мозга. Он наверху. Прошу вызвать скорую помощь с базы.
– Вызывается! Почему докладываете Вы, а не доктор?
– Его флагманский, еще два часа назад в медсанчасть вызвал!
– Вот негодяй Айболит, –
– Отбой аварийной тревоги, механизмы в исходное положение, аварийный инструмент на штатные места, – объявил Сысуев по трансляции.
Лавров заступил, но Сысуев наверх подниматься не стал.
– Схожу-ка я в четвертый, посмотрю, что там с насосом электрики делают, – сказал он Лаврову. – Дежурного по живучести о пожаре проинформируй!
Пришла санитарная машина и забрала пострадавшего. В центральный пост спустились Тимченко и Рязанов.
– Командиру БЧ-5 прибыть в центральный пост! – первым делом объявил по трансляции Тимченко. Вошедшего в отсек Сысуева он встретил ехидной улыбкой:
– Тимофеич, ты чего по отсекам прячешься!
Механик отведя глаза в сторону, промолчал.
– Вогнал своими предсказаниями НЭМСа в гроб! Знаешь, как в средние века поступали с такими прорицателями? Заливали глотку расплавленным свинцом.
– Попробуй! – огрызнулся Сысуев. – Ты лучше командира оповести.
– Поделикатнее! Чтобы он не обиделся на то, что сразу не доложили, – добавил Рязанов. – Ты на него Михаил Тимофеевич не обижайся, это он зря про расплавленный свинец, у нас заливают только шилом!
Офицеры заулыбались. Сысуев рассказал, как все произошло.
– Стечение обстоятельств! – объяснил он. – Белоногов был уже в пятом, когда произошло возгорание в четвертом. Услышал сигнал аварийной тревоги и прибавил шагу, чтобы быстрее узнать обстановку по «Каштану» реакторного. Ну, а там, при выходе из коридора правого борта, стоит знаменитый плафон, крепость которого своими лбами проверило пол-экипажа. Не повезло человеку!
– Да вроде бы он ничего! Улыбался! А почему вы этот проклятый плафон до сих пор не перенесли в другое место? – поинтересовался Тимченко.
– Технологи не дали, когда стояли в заводе. Якобы будет нарушена ядерная безопасность. Все должно быть в строгом соответствии с чертежами, – ответил Сысуев. Вспомнили проверку корабля инспекцией по ядерной безопасности, и разговор перешел в плоскость обыкновенной флотской травли.
Лавров участия в разговоре не принимал. Он руководил устранением последствий неумелого вывода из действия носовой холодильной машины. Переполнили испаритель кормовой холодильной машины. В центральном посту изменение температуры воздуха было незаметно, но в энергоотсеках могло привести к запариванию. Запаривание создавало условия для снижения сопротивления изоляции электродвигателей и кабелей основной силовой сети. А уж тут рукой подать до пожаров. Параметры рабочей воды восстановили через полчаса.
«Ивлева надо тренировать. Сырой еще, – подумал Лавров о старшем специалисте рефрижераторщике БП-45. – А пока, обязать Якутова лично присутствовать на каждом вводе и выводе!».
Разговоры в центральном посту прервал доклад верхнего вахтенного:
– На пирс прибыли командир корабля, заместитель командира по политчасти и помощник командира!
Вахтенный офицер поспешил подняться наверх. Сидящие внизу услышали команду «Смирно» и доклад Тимченко. Спустя несколько минут командир был в центральном посту. За ним спустились Астапов, Рысаков и СПС, мичман Никулин с металлическим, опечатанным пластилиновой печатью чемоданчиком. Лавров доложил состояние ГЭУ и о случившемся.