Любимая
Шрифт:
Он не решился повернуться к ней, зная, что это отнимет много сил, и продолжал смотреть на Фреда. Черты его лица сливались в одно мутное пятно.
– О, – произнес Фред, наклоняясь к нему и кладя обе руки на стойку. – Это просто. – Он говорил так же тихо, как и девица. – Я там был. И все видел.
Сквозь туман, обволакивавший его сознание, Коул услышал смешок Фреда и вдруг понял, что с ним творится. Но было поздно.
Джулиана. Надо добраться до Джулианы.
Его охватило сильное, до жжения в глазах, отчаяние.
Коул оттолкнул девицу, все это время
– Эй, мистер Роудон, по-моему, вы переборщили! Не беспокойтесь, я устрою вас. Пойдемте.
Он чуть ли не волоком втащил Коула в комнатку позади бара. Тот был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Казалось, будто его тело налилось свинцом.
Закрыв дверь, Фред привалил Коула к стене и замахнулся. Коул попытался увернуться, но все закружилось у него перед глазами, и к горлу подступила тошнота.
Фред ударил его в челюсть, а потом, когда Коул тяжело рухнул на пол, изо всех сил пнул ногой сначала в спину, затем в лицо.
Коул проглотил собравшуюся во рту кровь. Его тело пронзила мучительная боль. Как в тот день в «Огненной горе»…
Он почувствовал, что теряет сознание.
Джулиана. Надо добраться…
– Когда Нож с ребятами закончат допрашивать девчонку, они займутся тобой. Не вздумай никуда уходить.
Нож. Джулиана. Надо…
Фред нанес новый удар.
Последнее, что слышал Коул, был хриплый хохот бармена. Этот звук эхом кружил по комнате, как стервятник, выслеживающий жертву.
Дейн склонился над Джулианой, сидевшей за его столом и через силу жевавшей то, что приготовила ей Хенни. Ее мозг лихорадочно работал. Она не видела в участке никакого другого оружия, кроме пистолета, торчавшего из кобуры шерифа, но вряд ли ей удастся завладеть им. И все же, если получится…
Возможно, Хенни и была хорошей стряпухой, но сейчас Джулиане еда казалась безвкусной. Если ее попытка не увенчается успехом, Дейн придет в ярость. Джулиана вспомнила, как грубо он обошелся с Хенни, ради забавы подставив ей подножку. Что может тогда ждать ее?! Коул Роудон при всей своей силе никогда бы не причинил ей вреда. Этот же недомерок способен на все, особенно если его разозлить. А разозлить его придется.
– Вы присоединитесь ко мне, шериф? Я не так голодна, как думала.
– Меня мучает совсем иной голод, сударыня. – Он опять засмеялся собственной шутке.
Джулиана заставила себя подыграть ему. Она вызывающе закинула голову и, наклонившись вперед, одарила его соблазнительной улыбкой.
У шерифа заблестели глаза. Весь подобравшись, он шагнул к ней, но потом остановился.
– Возможно, у вас на уме то же, что и у меня, – предположил он, пожирая ее взглядом.
– Возможно, – через силу прошептала Джулиана и облизнула пересохшие от волнения губы.
Это еще больше подстегнуло желание шерифа. Он рывком поднял Джулиану из кресла и прижал к себе. Она закричала, но шериф не обратил внимания на крик девушки и принялся жадно целовать ее.
Джулиана
О, как ей хотелось поскорее выхватить пистолет из кобуры Дейна, но спешить было нельзя. Ее едва не тошнило от его влажных, скользких губ, соски ныли от его щипков. Дейн подталкивал Джулиану к столу, еще секунда – и он опрокинет ее навзничь. Джулиана изогнулась, чтобы не упасть, и усилила сопротивление. Ей очень хотелось ударить его так же, как Джона Брина, но сначала надо завладеть оружием…
Ее рука скользнула к бедру шерифа, и ладонь легла на кобуру пистолета. Что говорил Коул Роудон? «Прежде чем целиться в кого-то, подготовь оружие». Что ж, если надо, она так и сделает, но сначала устроит спектакль. Коула Роудона ей обмануть не удалось, но что касается Люциуса Дейна, то ей не составит труда убедить его в том, что она отчаянная преступница, способная без колебаний нажать на спусковой крючок.
Ощутив неожиданный прилив сил, Джулиана ударила Люциуса Дейна в то же место, что и Джона Брина. Он закричал от боли, а она выхватила пистолет из кобуры и отскочила в сторону. Прижимая руки к паху, Дейн вопил и корчился на полу.
Джулиана сняла пистолет с предохранителя – она видела, как это делал Коул Роудон. Если не считать яркого румянца на щеках, девушка выглядела на удивление спокойной.
– Быстро в камеру! – скомандовала она. – Надеюсь, вы можете идти, шериф, но если нет, вам придется ползти.
Дейн тупо таращился на нее, на его лице отражались и мука, и изумление.
– Ты… подлая, лживая сука, – прохрипел он. – Ты за это ответишь…
Встав в точно такую же позу, как Коул Роудон, Джулиана держала шерифа на прицеле. Ее сердце бешено колотилось, но внешне она оставалась бесстрастной.
– Мои братья – те самые Монтгомери – научили меня стрелять, – ледяным тоном сказала она. – На таком расстоянии я не промахнусь, даже если очень захочу. Поверьте, мне не хочется убивать вас. Считаю до пяти. Если на счет «пять» вы не окажетесь в камере, то отправитесь к Создателю. Надеюсь, вы готовы ответить на его вопросы о смерти сына Хенни. Молитесь, шериф. Один… два…
Дейн скривился от боли, с трудом поднялся на ноги и шатаясь побрел к камере.
– Три… четыре…
– Какого черта, я на большее не способен! – застонал он.
С него градом тек пот.
– Пять, – объявила Джулиана, и Дейн с шумом ввалился в камеру. Она быстро захлопнула дверь, заперла ее и, отшвырнув подальше связку ключей, которая со звоном упала у окна, бросилась прочь.
– Вас вздернут за это, сударыня! – завопил ей вслед Дейн. – Клянусь всеми святыми, я подвешу вас за ноги!
– Сначала поймай меня, – через плечо бросила Джулиана, но, едва ступив за порог, резко остановилась. Сердце ее едва не выпрыгнуло из груди: путь ей преграждали трое мужчин в плащах, шелковых шейных платках и стетсонах.