Любимая

Банши Катерина

Личность прошлого хозяина неизвестна, но приличный запас в кладовой заставлял задуматься. Вспомнилась фраза из фильма про животных: «Хомяки жадно набивают мешки едой, чтобы потом в укромном уголке насладится в полной мере трапезой». Эх, другое дело, что в подвальных помещениях кладовые оставались запертыми на сто замков!

— Будто владелец боялся, что его заветную пыль унесут! — трагично воскликнула, осматривая массивную дверь, которую придётся выбивать, если там валяется нужный артефакт.

Пройдя сквозь деревянную преграду,

огляделась, всматриваясь во всякие баночки-скляночки. В темноте приведение чувствует предметы так же, как и при свете. Не видит, а чувствует! Нечему удивляться. Оболочка, витающая вокруг предметов, показывает истинное положение вещей. После смерти всему можно научиться — время позволяет! Торопиться некуда.

С горем пополам, чертыхаясь на все лады, нашла необходимый предмет, который сквозь дверь вместе со мной не пройдёт.

— У-у-у-у! — громко завыла от безысходности.

— Все в порядке? — крикнули этажом выше. А дом, оказывается, более хлипкий, чем представлялся в моём воображении. Слишком хорошо слышно сквозь стены.

— Да, — крикнула Ику, — я нашла нужное, скоро приду.

— Жду, — ответили в ответ волнующимся голосом. Видимо, Ика испугался подвывания. Издаваемые духом звуки пугают лучше любых других на подсознательном уровне, заставляют стынуть кровь в жилах.

Отвлеклись на секундочку? Хватит! Настала пора таки выбивать дверь. В углу лежал боевой цеп. Оружие для двух рук напоминало ёжика на цепи. Глубоко вздохнув, призвала магию, дабы уплотнить тело и призвать силу. Раз за разом радуюсь индивидуальности, помогающей с гордостью выходить из любого положения. Пружинистое тело белого цвета засветилось, освещая каморку.

В следующую секунду оглушительный грохот заставил зазвенеть все стёкла в оконных рамах. Это дверь превратилась в щепки. Оружие, приправленное магическими разрядами оказалось очень разрушительным.

Смешнее всего было услышать после данной неурядицы обращение от гостя:

— Любимая, ты в порядке?

Не сдержавшись, расхохоталась из-за абсурдности ситуации. То, что мертво, умереть не может!

— Да, — прокричала в перерыве между диким хохотом, — я уже иду!

В скором времени артефакт нагрева воды предстал перед округленными глазами Ика, осматривающего мою фигуру с гастрономическим интересом.

— Любимая… — чарующим голосом позвал он, — ты держишь предмет в призрачной полупрозрачной руке?

— Да-а-а, — полностью согласилась с прекрасным голосом, но посылы в словах прошли мимо ушей. Хотелось только соглашаться во всем и говорить правду.

Готовность отдать всё, что есть в бренном мире, широкоплечему желанному незнакомцу крепла. Желание идти на звук, привлекательный для сущности, усиливалось, даже непонятная приглушающая пелена встала перед глазами, через которую пробивались отголоски разума.

— Почему ты, будучи бестелесной душой, можешь носить тяжелые вещи? — выманивал прохвост редкие знания о личности.

— Потому что ты… —

с придыханием ответила я, приоткрывая соблазнительные бледные губы, а затем резко поменяла тон голоса на строгий и язвительный, — редкостный г*ндон! И смог бы отточить умение магического голоса до нормального состояния, если бы не ленился! Правильно говорят люди: «Вот сидит в человеке мешок д*рьма, а тот его величает характером!»

На столь негативной ноте мы и закончили диалог.

Мужчина нахмурился, закрыв рот, и посматривал на меня, будто увидел нечто фантастичное. Артефакт пришлось оставить в ванной комнате, где Ика успел несколько раз побывать, дабы разобраться с ржавыми приспособлениями.

Обида во мне горела огнём, заставляя отличное настроение умчаться в рассветные дали, туда, где хорошо. Даже сердце сжалось, хотя того нет и в помине. Из-за нарушенного хрупкого доверия почувствовала себя одинокой. Уголки губ опустились, потому лик выглядел недовольным и до крайности печальным.

Обида — тяжелое чувство. Каждый испытывает тяжелый груз на душе при предательстве, причинении боли словом или делом, однако не стоит долго держать его в себе: обида разрушительна, оттого и опасна.

Ика отвел глаза в сторону, выглядев виноватым, но ничего конкретного не ответил. Казалось, существует некий образ жизни для красавчика, а если что-то из него выбивается, то приходилось это самое подчинять силовыми методами. По поступкам видно истину: богатый ребёнок золотых родителей, знающий себе цену. Бывает, сложно попросить прощенье за причинённую обиду, когда весь мир крутится вокруг тебя, отстраивая свою орбиту. Мало кто знает, но одним словом можно воскресить потухшего, словно свеча, человека. Или же добить.

— Знаешь, ты эгоистичен, — произнесла вслух, привлекая внимание, — стараешься решить вопросы и проблемы силой, не спросив говорившего и забывая дать ему путь на отступление. Одно то, что тебя принесли сюда два подозрительных мужика, о многом говорит! Привык к подчинению? Знаешь слово «богатство»? Ошибаешься! Истинное богатство — это блажь, которую тебе не достигнуть, потому что внутренний мир гниёт.

Сказав проникновенную речь с нотками горечи, опустилась на пол, касаясь ступнями старых досок. Специально прибавляя вес, пошла в сторону выхода. Каждый шаг отзывался легким скрипом и небольшой дрожью, как бывает в деревенском доме у любимой бабушки.

Воспоминания плыли рекой: мелкая и босая бегу через зал в кухню, где стояла небольшая печка, на которой весело пыхтела в чугунном горшке еда для собак. Парное молоко ждало меня в крынке, заботливо оставленной около деревянного окна. От него постоянно дуло, но для лета воздух был спасением, нежели смертью. А вот ближе к зиме приходилось помогать бабуле обтягивать стекла толстой прозрачной клеёнкой и с помощью ножичка забивать узкие щели ватой. Прекрасные времена! Такие отрывки прошлого отчаянно храню в памяти, боясь позабыть их.