Любимая соседка
Шрифт:
Шон не помнил, когда он последний раз интересовался, какова его профессорская зарплата на сегодняшний день. Гранты покрывали все расходы, так что финансовый вопрос Стила давно уже не волновал. Хотя он помнил времена, когда жил на скромные доходы аспиранта, корпел в лаборатории, поэтому не было времени на подработки на стороне. Во многом ему помог случай. Профессор Лазарус, заведующий кафедрой, обладал не только широкими научными познаниями, но и непревзойденной деловой хваткой. Трент Лазарус поддерживал своих молодых сотрудников в трудные времена и обеспечивал множество выгодных контрактов,
– О, как лекция? – прогудел бас профессора Лазаруса откуда-то из самого темного угла.
– Как всегда. – Шон поморщился и аккуратно поставил папку в ряд таких же. Папочки выстроились идеально ровно, каждая подписана и помечена цветным ярлычком. Рабочий стол профессор Стил содержал в идеальном порядке.
– Зря ты, Шон, так к этому относишься, – наставительно заметил Трент Лазарус. – Лекции – полезный опыт.
– Но они же абсолютно ничего не знают и знать не хотят! – вспылил Шон.
– Неудачи ученика – недостатки преподавателя, – философски заметил Лазарус из своего угла.
– Понимаю, – покаялся Шон. – И даже стараюсь стать хорошим преподавателем, но… видимо, это не для меня.
– И не для меня! – вмешался в разговор Пол, закончивший сворачивать спектрограммы. – Терпеть не могу этих студентов…
– Сами давно такими были? – фыркнул Ностридж, отвлекшись от пасьянса.
– Я таким не был, – решительно отрезал Стил и забрал у Пола спектрограммы.
– А я был, каюсь, – улыбнулся Гринли. – И даже хуже.
– Истину глаголете, юноша, – кивнул профессор Ностридж. – Хуже вас студента не было.
Пол отвесил шутовской поклон. В ассистенте Гринли вообще сложно было заподозрить успешного и серьезного ученого. Пол был рыжим как морковка, веснушчатым, худым и невысоким. Когда они с Шоном были студентами, все удивлялись, что могло свести вместе двух таких разных парней. Пол искрился как яркий день, Шон был мрачен как ночь. Поиск и целеустремленность, логика и интуиция. Разные во всем. Тем не менее они друзья вот уже пятнадцать лет.
Уважение и дружба связывала всех их: пожилых и молодых, профессоров и ассистентов. Общие интересы, общая работа: пять дней на кафедре, ежесубботний преферанс… Лазарус и Ностридж давно овдовели, Шон и Пол холостяки. Мужской монастырь, как любил пошутить профессор Ностридж.
– Ну что, по домам, мужской монастырь? – предложил Лазарус. – Время уже позднее.
– Идите, я еще немного задержусь, статью надо закончить, – ответил Шон.
Когда все ушли, он выключил везде свет, сел за компьютер и занялся статьей. За окном продолжал сыпать мелкий снежок, фыркали машины, разъезжаясь со стоянки – занятия у вечерников заканчивались. Профессор Стил посмотрел на часы: пора и ему домой, кот голодный сидит. Шон выключил компьютер, закрыл лабораторию, поставил на сигнализацию и направился к выходу.
В коридоре было пусто, звук шагов гулким эхом прокатывался вперед, отражался от стен и множился, словно шел не один человек, а толпа встревоженных привидений. Лампы горели через одну, университет экономил по мелочам. Повернув к лестнице, Шон увидел, что у одной из дверей возится дама, то чертыхаясь, то взывая к Всевышнему. Зажимая под мышкой папку с торчащими
– Вам помочь? – обреченно поинтересовался Шон.
Она подпрыгнула, уронив папку, сумку и ключ, бумаги полетели в разные стороны, в довершение ко всему шлепнулся портфель, по пути раскрывшись, и оттуда тоже выпали бумаги. Эта мисс Робин что, всю макулатуру Оксфорда с собой таскает?
– Вы меня напугали! – заявила она. – Разве так можно? Подкрадываетесь, орете…
– Я не подкрадываюсь и не ору. – Шон пожал плечами. – Так вам помочь?
Джейн присела и принялась собирать бумаги, разыскивая ключ, затерявшийся под их грудой.
– Вы уже достаточно помогли, – фыркнула она.
Шон молча поднял ключ, оказавшийся не под бумагами, а у стены, подошел к двери и закрыл ее на замок. Действительно, получилось с трудом.
– Сообщите завтра слесарю, что ваш замок испортился. – Шон присел рядом с Джейн и помог ей собрать бумаги.
Она решительно и в совершенном беспорядке запихала бумаги в папку и портфель, встала и произнесла:
– Обязательно последую вашему совету. Всего доброго. – Развернулась и ушла.
На автобус Шон опоздал ровно на несколько секунд, поэтому проторчать на остановке пришлось минут двадцать. Могла бы и «спасибо» сказать, раздраженно подумал Стил, выходя из автобуса на своей остановке.
Жил он в районе Оксфорда, где селились в основном представители научной элиты: профессора, ученые, серьезные писатели и прочие благонадежные граждане, стремящиеся к покою и тишине. Строительство здесь начиналось еще в начале двадцатого века, а после архитекторы старались придерживаться заданного тогда стиля модерн, с легким налетом конструктивизма. В итоге получился тихий зеленый райончик, слегка оторванный от благ цивилизации: ночных магазинов, клубов, ресторанов и прочего. Сейчас здесь селились уже не только оксфордские профессора, но и деловые люди, однако дух респектабельности сохранялся строго. Собственно, несмотря на налет модерна, вдоль улиц стояли классические английские дома-террасы. Длинный ряд двухэтажных построек, имеющих смежные стены и мансарды. Балконы соседних домов-квартир часто примыкали друг к другу. Черный ход каждого дома вел в маленький садик, туда же выходил балкон мансарды, который жильцы захламляли в меру своего разумения: кто цветами в горшках, кто велосипедами и прочим спортивным инвентарем.
Шон взошел на высокое крыльцо, поднял с коврика газеты и письма и открыл дверь увесистым ключом. Изнутри донеслось раздраженное мяуканье – кот Фишермен (проще выражаясь, Фиш) возмущался долгим отсутствием хозяина. Только хозяин вошел, кот прыгнул ему на руки и повис семикилограммовой тушкой. Шон перехватил животинку поудобнее и прошел на кухню. Как хорошо дома! Никаких студентов. И даже больше того: никаких наглых и неблагодарных преподавательниц!
4