Любиево

Витковский Михаил

Смотрю, а тут и вторая возвращается с массой разных покупок, видно, до позднего вечера собирается сегодня здесь сидеть. Кидаюсь к ней, потому что у меня давно уже закончились сигареты, а на пляже, в ложбинке страшно хочется курить, особенно под пиво.

Она меня угощает какими-то своими вонючками, но купила для меня и «R1». Угощает также новостью, что, кажется, в Мендзыздроях в Водном парке она видела Олесницкую, и это, похоже, было правдой, потому что Олесницкая как бы общепольская директорша по делам теток. Но пока смотрю, моя Пенсионерка № 1 натащила разных книг романтического характера и даже (люди к старости впадают в детство) желтые надувные нарукавники для

плавания! Тотчас же их надула (а какие мины корчила, пока надувала!), надела на свои худые руки и пошла купаться, заранее очень вежливо попросив посторожить все ее манатки, разложенные по матерчатым в цветочек кошелкам, с какими ходят в магазин пожилые дамы. Ей дома приходится ухаживать за цветами. Герань и пеларгония, и очень старые разросшиеся столетники.

Сначала я читал взятый у нее дамский роман… Итак, конец сезона, она сидит на террасе в большой шляпе и смотрит на осенние листья, но, конечно, сразу знакомится с врачом (потому что это серия «medic»), и они тут же начинают нести чушь (потому что это серия «exotic»), все хорошо кончается, потому что у него собачий питомник, он, разумеется, богат и т. д. Экземпляр затрепан, с печатью читальни профсоюзной базы отдыха «Радость IV». Все страницы в каких-то точках, черточках и пятнах, схожих с пигментными пятнами на старушечьих руках, что их листают. Я не без иронии подумал, что только на таком ярком солнце метафора текста-тела видится дословным подтверждением факта: да, эти странички — самое обыкновенное тело (пенсионерки), пожухлое и старое, тысячу раз общупанное и облизанное взглядом. Это тело переполнено фантастическими мечтами о любовных романах, балах, красавцах на террасах в конце сезона. И что эта литература — настоящая, потому что содержит правду об их мечтах.

Я встал с одеяла, потянулся, взглянул на дюны. Стоял какой-то толстяк и в бинокль рассматривал пляж. Издалека, из «Скорпио», доносилось пение познаньской группы. Пенсионерка № 2 снова собирала незабудки на дюнах или только делала вид, что собирает, и под этим предлогом за кем-то следила. Тем временем, пофыркивая и повизгивая, из воды вернулась Пенсионерка № 1. Вода теплая, песочек, советует пойти «искупнуться», она посторожит. Морская гладь не колышется, не море — озеро. Когда же я отказываюсь, спрашивает меня, к какому времени относятся мои первые воспоминания о геях. Я отвечаю: восьмидесятые годы и кинотеатр «Студия».

Где раз в неделю проходили встречи местного отделения группы «Ламбада». Тетки в кофточках, шейных платках курили сигареты, сидели в баре кинотеатра — таком, с телевизором и цветами на окнах, — пили чай из стаканов, разговаривали, сплетничали или слушали речи председателя и пробовали быть «политически грамотными» и «бороться». Иногда показывали фильмы, например «Моя прекрасная прачечная». Раз в месяц устраивали дискотеку, но кровища лилась, что ты! Потому что кинотеатр был на Поповицах, в самом заскиненном районе, и эти скины караулили у кино, как псы, бросали в окна камни, попадали. Если кто-нибудь хотел выйти, то не иначе как с нарядом милиции, потому что постоянно то ножом пырнут, то камнем засадят, случалось, и в тяжелом состоянии кого-нибудь отвозили в больницу. Помню кровь, кровь на лицах людей, которые пришли отдохнуть, помню и скинов окровавленных, вырывающихся из рук милиции, пинающих воздух.

Но здесь я обрываю мое повествование, потому что видим: к нам кто-то идет. Пенсионерки пошептались и определили, что это Аптекарша из Быдгощи, очень богатая тетка и о себе, о своем здоровье заботящаяся. Носит с собой воду в бутылочке, чтобы сначала письку котику своему обмыть. Всегда при ней презервативы

и гель для скольжения, который она сама в аптечной подсобке делает, смешивает в ступке, потому что работает в аптеке готовых форм и на заказ. Вот и делает разные гели, обогащает анестетиками и даже психотропными средствами, раз мне такой дала в белой баночке, что у меня жопа в космос улетела! И вообще ест витамины с минералами. Вот только из-за денег этих совсем от рук отбилась, отвязалась и распустилась, как теткино ожерелье.

Этим не наешься…

— Лизать нельзя…

— Нельзя лизать? — Мы не верим.

— Нельзя. — Аптекарша показывает нам на флайере, что, хоть тресни, а нельзя, потому что та капля, которая выделяется…

— В смысле — предъэякуляционная жидкость…

— В ней тоже есть СПИД.

— В смысле — ВИЧ.

— А я что говорю.

Сидим себе на одеяле и изучаем. Аптекарша вытаскивает из сумки солнцезащитные кремы «Виши» и смазывает каждую маленькую родинку в отдельности. А те, что побольше, дополнительно шестидесяткой, тоже «Виши».

— О Боже, девочки, втирать в себя сперму тоже нельзя!

— Ни членом к лицу не давать прикасаться, если четырех часов не прошло, как побрились, потому что микротрещины…

— Ни мазать очко кремом «Нивея», потому что на резинке от этого крема тоже микротрещины образуются…

— Ни зубы чистить перед минетом! Потому что опять-таки микроранки…

— Ну, тогда вообще уже нельзя делать минет. Потому что коснешься зубов — СПИД, коснешься пореза после бритья — то же самое, коснешься той самой капли — могила. Совсем ничего, ничего уже нельзя.

Аптекарша достает из сумки термальную воду «Виши», спрыскивает свою бледную кожу и комментирует:

— Охлаждаю, а микроэлементы дополнительно смягчают раздражение от солнца.

— Послушайте, девочки, здесь написано, что нельзя даже руку совать.

— РУКУ? — мы все разом вскакиваем и давай вырывать у Аптекарши флайер.

— Целоваться нельзя, потому что сифилис рта… Там эта, как ее… слизистая. Нельзя слизистым соприкасаться. Это что же получается: рот ни с чем не может соприкоснуться, в смысле, ни с чем хорошим… Потому что во всех местах, куда бы я котенка своего лизнула, у него везде слизистая.

— Выходит, вообще ничего нельзя.

— А хотелось бы все, — очень тихо начинает Пенсионерка № 2. — Лимфатические узлы языком развязывать и лимфу в себя переливать…

— И жопу лизать, и сперму глотать!

— И все, все, все лизать, нализаться вволю, до смерти! — оживилась Пенсионерка № 1. — И волосы рвать, и выплевывать, и яйца грызть…

— Ну а ты хотя бы знаешь, как выглядят член, крайняя плоть под микроскопом? Сколько там бактерий? А задний проход? Ты знаешь, что такое вирусное воспаление печени типа…

Но мы все заглушаем Аптекаршу…

[Ей-то что, ее уже там сто раз дезинфицировали, она теперь асептичная, медикаментами напичкана. Да и вообще для всех этих врачих, аптекарш нет никаких табу, и наша от всяких там табу давно уже отмыта.

Да пошли они, все эти врачихи! И так всю жизнь по больницам да по консультациям по поводу этого несчастного секса. Сколько я им напоказывал! И всегда, когда меня врачиха спрашивает: «имело ли место рискованное поведение», я ей на это, мол, да, тогда она: когда было в последний раз, а я, что последний раз был вроде бы вчера. Даю голову на отсечение, что это «рискованное поведение» — калька с английскою… А что касается анализов крови, всех этих пробирок, стекляшек, которые приставляют к… эх!.. Только вот от табу все они отстираны и дополнительно проглажены…]