Люби сильнее
Шрифт:
Взгляд Градского вмиг темнеет. Заставляя меня еще сильнее волноваться и беспорядочно хватать воздух, нагло ломится в душу.
– Мой дом в твоем распоряжении, Маруся.
От необходимости отвечать меня избавляет приглашение к столу. Мы, как и положено, оказываемся по разные стороны от молодых. Вроде и рядышком, но контакт обрывается. Я заметно успокаиваюсь и практически счастливо выдыхаю. Практически, потому что моментально ощущаю тоску.
Первый тост с пожеланиями гостям берет на себя глава свежеобразовавшейся семьи Селивановых. Все заметно расслабляются,
А потом слово берет Ярик. И все, я больше ничего потреблять не хочу.
– Что сказать, друзья? Первый пошел, – так хулигански улыбается, что невозможно не сделать того же. Откровенно любуюсь им. – Не скажу, что наша бестбанда понесла потери, – смеется, и гости за ним. – Семья – это круто. Это определенно самое важное. От души желаю вам счастья, – делает паузу, чтобы нетерпеливые гости поддержали возгласами и выкриками. – Ну и, конечно… – смотрит на меня, – без «горько» не бывает сладкой свадьбы. Горько молодым!
Только после этого соображаю, что, стоит гостям разогреться и раскрепоститься, то же ждет и нас с Яриком, как свидетелей.
Боже…
21
Мария
Во время первого танца молодых Аня умудряется сообщить новоиспеченному мужу о своем положении, а он мгновение спустя проорать об этом всем гостям. Их эмоции настолько трогают, дух захватывает. Я смеюсь, а на глазах слезы наворачиваются. Рискую разрыдаться на виду у всех. Обмахиваясь руками, по привычке в сторону папы направляюсь. Не добираюсь, Ярик перехватывает.
– Ты снова не туда пошла, Маруся. Учить и учить, – придерживая за талию, подталкивает на танцпол. Обнимая, привлекает к груди.
Проморгавшись, поднимаю к нему лицо.
Я, конечно, догадываюсь, к чему ведет это замечание, и все же не могу не поинтересоваться чуть взвинченным тоном:
– В смысле?
– Взрослая девочка, а все дорогу путаешь. Петляешь. Забываешь, где твое место.
– И где же?
– Рядом со мной, – тон меняется, становясь эксклюзивно Градским – самоуверенным и бескомпромиссным.
– Ярик… – выдыхаю и стопорюсь, понимая, что возразить нечем.
Мотаю головой и опускаю взгляд.
Нежная медленная композиция вытягивает на площадку все больше людей, и вскоре мы с Градским оказываемся в окружении нескольких десятков пар.
– Давай, – проводит ладонью по спине. – У тебя пара минут, чтобы расслабиться.
Он прижимает меня ближе, мягко и плавно ведет. Ощущаю силу мужского тела, его возбуждение и напряжение. Как тут расслабишься?
– А потом что? – вскидывая взгляд, пытаюсь отвлечься на разговор.
– Потом заведенная толпа разложит в зале настоящую вакханалию.
– А мы… – это должен быть вопрос.
Не получается вести непринужденную беседу. От близости Ярика, каждого ненавязчивого, но выверенного движения, под моей кожей словно раскаленная лава растекается. Согревает бурлящим томлением все мое промерзшее и одинокое существо.
– А мы должны будем отыгрывать вверенные
– Перспектива так себе, – гримасничаю по привычке.
Выстроить тактику не могу. Выезжаю на устаревших фишках.
– По мне, есть шанс результативно выгореть.
– В каком плане?
– Во всех. Наших.
Ничего не понимаю. И все же прекращаю допытываться. Склоняя голову, скольжу ладонями по крупным плечам, пока не касаюсь пальцами коротко стриженого затылка. Отмечаю, как Яр едва уловимо вздрагивает и слегка отстраняется, чтобы восстановить зрительный контакт. Только я сейчас не могу. Не выдержу.
С трудом сглатывая образовавшийся в горле ком, подаюсь вперед, пока лицами не соприкасаемся. Градский беззвучно и вместе с тем физически ощутимо вздыхает и касается моего лба губами. Руками крепче стискивает, я не возражаю. Прикрываю глаза, наслаждаюсь.
Конечно же, Яр, как обычно, оказывается прав. После танца развлекательная программа торжества несется галопирующими темпами, изобилуя громкими тостами и не всегда приличными пожеланиями, дикими плясками, дурацкими конкурсами и прочей атрибутикой разгульного веселья.
Я не очень люблю свадьбы. Шумно, жарко, все пьяные и чересчур раскрепощенные. Никогда не остаюсь на подобных мероприятиях до конца. А тут ведь не сбежишь. Мы с Градом волей-неволей оказываемся в самом эпицентре.
Как ни стараюсь, пару часов спустя я по-прежнему чувствую себя смущенной и в какой-то степени возмущенной. Признаться, Ярик за нас двоих всю работу вытягивает. Мне же весело становится, только когда он смеется. Во время задания ведущего снять в танце с партнера рубашку, именно реакции и шутки Яра помогают мне преодолеть высоченный порог внутренних ограничений.
Вот только глаза его – топь. Выдают сексуальное возбуждение и беснующуюся в его теле энергетику. Манят, затягивают, поглощают.
Вокруг нас толпа в двести пятьдесят человек, а меня резко клинит. Я вдруг думаю, что хочу с ним яростного и безудержного секса.
Какой кошмар…
Нет, не само возбуждение. Хотя и оно... Нет, не оно. Потому как одно дело – думать об этом дома под одеялом, и совсем другое – в такой обстановке.
Буквально загораюсь.
Это, конечно же, проявляется и в движениях танца, и, я убеждена, в направленном на Ярика взгляде. Тормознуть себя не могу. Или не хочу… Не знаю. Весьма ловко и, что немаловажно, в заданном музыкой ритме справляюсь с рядом мелких пуговиц на его рубашке. Раскрывая полы, по красивому мускулистому телу ласково взглядом веду.
Град тихо выражается матом, разворачивает меня к себе спиной и, качнув как будто в танце, шепчет на ухо:
– Не смотри так. Топишь.
– Это ты меня…
Красноречиво и волнующе упирается между моих ягодиц членом. Затем, под изменяющуюся музыку, всем телом вжимается.
– Знаешь, каким будет конкурс, который я для тебя приготовил? – подернутый хрипотой голос будоражащей вибрацией по моим нервам проходится.
– Каким? – умудряюсь синхронизировать движения и при этом сохранять на губах легкую улыбку.