Люби, Рапунцель
Шрифт:
– Может, лучше мне сварить тебе кофе? Как только прибудем на место и закончим с делами, можем провести время вместе. Знаю несколько превосходных мест. Уверен, тебе там понравится.
– Да, может быть…
Была ли внутри нее эта пустота раньше? Она так и жила с ней? Все эти годы?
Ничего. Ничто. Пусто.
Наверное, легче снова попрощаться с эмоциями. Оставить чуть-чуть, только для братьев.
Пусто. Холодно.
Мобильный прекратил вибрировать.
«Вот и все. Ты говоришь мне свое последнее «прощай»?»
Даня подняла телефон и поднесла к лицу.
Бесконечное количество
Пустота тоже своего рода покой.
Стоит полюбить этот покой.
Ни о чем больше тревожиться не нужно…
«Прочь, чувства».
Мобильный затрясся в ее руке в сильнейшей вибрации.
На этот раз сообщение.
Большущими буквами.
От Принцессы.
Сердце ожило, тяжелым колоколом вбиваясь в стенки грудной клетки и отдаваясь отзвуками в глубине только что потухшего разума.
«Я ХОЧУ ТОЛЬКО КАКАО. ТЫ НЕ МОЖЕШЬ ЗАПРЕТИТЬ МНЕ ЖЕЛАТЬ КАКАО. Я НЕ МОГУ ЖИТЬ БЕЗ КАКАО. ДОСТАВЬ МНЕ КАКАО. НЕМЕДЛЕННО. СЕЙЧАС. ПРЯМО СЕЙЧАС».
Глава 38. Опустевшая башня
Владимир еще что-то говорил, когда Даня вдруг обняла его. Очень крепко.
Он поначалу лишился дара речи, ведь никогда прежде девушка не позволяла себе выражать привязанность нечто большим, чем просто сдержанными словами благодарности.
– Что-то случилось?
– Владимир ощущал, как она дрожит, но все же позволил себе обнять ее в ответ. Но лишь одной рукой. – Даня?
– Спасибо.
Он едва услышал ее шепот. Снова слова благодарности, и отчего-то ему показалось, что даже это спонтанное объятие не заключало в себе ничего больше, чем попытку сказать «спасибо».
– Ты уходишь?
Даня отстранилась. Владимир по-прежнему сохранял спокойствие. Он молча положил руки на ее локти и несколько мгновений изучал выражение ее лица.
– Значит, уходишь?
– Мужчина сдержанно вздохнул.
– Смотришь на меня удивленно… Что ж, я уже прожил достаточно, чтобы вовремя улавливать важные изменения. Хотя к чему нам бахвальство о богатом опыте? Когда у тебя все написано на лице.
– Мне очень жаль.
– Знаю. В твою искренность я готов верить всегда.
– Владимир нахмурился.
– И почему жизнь так жестока? Ха, да, извини, не к месту философствую. И чуть-чуть ударяюсь в пафос. Но все же разреши и мне быть обиженным. Я ведь обычный человек. Был так уверен, что сумею стать для тебя спасением. Думал, что смогу помочь тебе научиться улыбаться. Тебя всегда сложно было прочитать, но я верил, что на самом деле ты желаешь вырваться из своего ледяного кокона. Однако я не успел.
– Он погладил ее по щеке.
– При нашем расставании ты по-прежнему была закрыта и холодна. Но в следующую нашу встречу я сразу заметил, что ты изменилась… Тебя зовет тот мальчик, да? Мальчик, в любой момент готовый поддержать каждое твое стремление и подстроиться под любое твое желание.
– Да.
– Даня улыбнулась ему, точно зная, что он поймет. Для него у нее осталась только улыбка благодарного сожаления.
– Я должна доставить
Владимир издал смешок.
– Кто же мог предположить, что у тебя появится особый язык, понятный лишь тебе… И еще одному. Даниэла Шацкая больше не одиночка. Не так ли, милая?
– Владимир, я тебе благо…
– Знаю.
– Он аккуратно оттолкнул ее от себя.
– По-моему, ты спешишь, да? Делай то, что считаешь нужным. Все-таки у тебя никогда раньше так не горели глаза. Возможно, я и не испытывал подобных чувств, но с уверенностью могу сказать одно: если не покоришься своему истинному желанию сейчас, то будешь жалеть об это всю жизнь.
* * *
Такси неслось по дороге, разнося в пух и прах грязевые залежи. Снаружи хлестал дождь. Но где-то впереди пробившиеся сквозь плотные тучи солнечные лучи мягко ласкали темную блестящую поверхность трассы. Город впереди был словно обведен ярким солнечным маркером.
Даня отбивала левой ногой ритм и в десятый раз читала сообщение, присланное Региной незадолго до того, как она без предупреждения забралась в салон автомобиля, вот-вот собиравшегося отъехать с парковки. Сказать, что таксист малость ошалел, значит и вовсе смолчать. Видимо, опыта подхватывания пассажиров прямо на ходу у него пока не было.
«Выступление примерно через сорок минут. Он упадет. Если ты уже успела поиметь свою совесть во все дыры, то будь добра во время его проката оказаться в нужном месте. Видишь фотку в прикрепленках с планом комплекса и моим опупенно крутым ногтем в розовом? Ты должна оказаться прямо там, куда тычет мой опупенно крутой ноготь в розовом. А если твоя совесть все еще трусливая девственница, и ты не собираешься с этим ничего делать, то я расцарапаю тебе твое хорошенькое личико своим опупенно крутым ногтем в розовом. Ты нравишься мне, поэтому дуй уже сюда, стерва! Цулумки, цулумки(куча смайликов с поцелуйчиками), твоя Региночка».
– Извините.
– Даня наклонилась к водителю.
– Мы можем ускориться? Если найдете альтернативные пути по дворам, заплачу втрое.
* * *
Сколько же там было людей! Даня мгновенно ощутила себя песчинкой в глубоком космосе. Она смотрела на ряды сидений, заполненные под завязку, и чувствовала, как внутри нарастает волнение.
Что же ей делать? Как справиться с этим? Пол под ногами уже не казался надежной твердью. Ощущение одновременного парения и падения властвовало в душе.
Она сверилась с картой и примерно определила, где находится место, на которое указывал розовый ноготь Регины. Пришлось, конечно, проползти там, где не положено, но ее уже ничто не могло остановить. Даня вбежала по ступенькам и застыла. Она оказалась на небольшой площадке, которую, видимо, иногда использовали под размещение вспомогательного оборудования. Сейчас пространство пустовало. Однако площадка была хорошо освещена, особенно, в месте у самых перил. Поэтому если выступающему на льду вздумалось бы поднять голову, то он вполне бы сумел рассмотреть ее там.