«Карп отмороженный» – самый зрительский, нежный и смешной из фильмов Владимира Котта. Героиня Марины Неёловой, школьная учительница из маленького, спившегося и почти вымершего городка, узнает, что скоро умрет. Герою Евгения Миронова, успешному предпринимателю и коуч-тренеру из мегаполиса, до старухи-матери, кажется, нет дела. На самом
деле, конечно, есть: просто, кроме расстояния, их разделяет давняя обида. Поэтому героиня решает заняться своими похоронами сама и при помощи соседки (блистательной Алисы Фрейндлих) и патологоанатома (трогательное камео Сергея Пускепалиса) делает Кафку былью: заранее получает свидетельство о смерти и таскает по городу подготовленный гроб на тележке. Ах да, еще в фильме есть карп: большая и странная рыба, которая все время молчит, но умеет влиять на судьбы людей. От многих из конкурсных фильмов ММКФ, да и «Кинотавра» с Канном, «Карп отмороженный» отличается удивительным чувством такта. Это вполне себе «Возвращение блудного сына» – но без заламывания рук. Это портрет умирающей деревни – но без роковых симфоний «Левиафана». Это социальное кино – но без обвинительных заключений. По интонации фильм очень близок к «Насте» – первой постсоветской работе Георгия Данелии. Та же завороженность актрисами, тот же магический реализм, тот же парадоксальный юмор. – У вас в одной из главных ролей, если можно так выразиться, снялся живой карп. Если размышлять о русской мифологии, щука у нас более популярна: «По щучьему велению…», она появляется, кстати, и в недавней премьере «Кинотавра» – фильме «Прорубь». Почему карп, а не щука?.. – Интересный вопрос. Я действительно думал об этом и сам, и другие мне предлагали, а почему бы не сделать «Щуку». Но как только появлялась щука, сразу возникало ощущение сказочности происходящего. А мне это не совсем подходило. Это первое. Второе: карп – это одна из немногих наших рыб, которые плывут против течения. Для нас была очень важна именно такая метафора – вот это ощущение, что рыба покидает «зону комфорта» и плывет против течения. Это мне показалось важнее, чем щука, которая где-то прячется на дне в поисках какой-то пищи. – «Карп отмороженный» – это первая ваша работа по чужому сценарию. Чем так увлекла вас повесть Андрея Таратухина? Какой-то камерностью или, напротив, в ней есть социальное высказывание? – В нашем фильме никакого социального месседжа нет. Это история о личном. По одной причине. У меня мама, как и героиня фильма, тоже работала учительницей в школе. И я соскучился. По таким простым историям. И да, мне кажется, что любая история, если она не задевает, бессмысленна. За деньги работать не надо – счастья они не приносят. – Давайте поговорим об актерах. Тяжело было в кадре заставить Алису Фрейндлих ругаться? И вот эти огромные квадратные очки у Марины Неёловой – это, случаем, не сознательная отсылка к персонажам советских мультфильмов, скажем, к Слонику из «38 попугаев»? Такая ностальгическая оптика доброты? – У нас ведь немножко театральная задумывалась история,
поэтому мне хотелось утрировать всю ситуацию. Очки, честно вам скажу, понадобились, чтобы увеличить глаза Неёловой. В очках с диоптриями она сразу стала выглядеть по-другому, у нее появился взгляд мышки. А Алиса Бруновна – она буквально рвалась в бой, ей хотелось материться. Но я говорил: не дадут прокатного удостоверения, не надо, давайте немножко попроще. Для них обеих в этом была актерская радость – играть другого человека, не таких героев, которых они привыкли. Но у нас при этом не боевик и не сериал, где зритель непрерывно решает какой-то кроссворд и поглощен сюжетом, а не смыслом. Чтобы поглощать смысл, нужны паузы. Остановки нужны. В этом тоже была задача – сделать кино с паузами. – Этот фильм – не только о судьбе стариков, но и о выборе молодых. Как вам кажется, герой Евгения Миронова совершил ошибку, уехав из этого городка и оставив свою любовь, или нет? Что вы хотите сказать своим фильмом молодым и амбициозным ребятам из глубинки?.. – Любая ошибка – это путь. Если бы герой не совершил эту ошибку, он бы не вырос. И более того, он не без оснований винит в этой ошибке свою мать, ведь это она его отправила в большой город. Она фактически выкинула сына из этого ветхого Сясьстроя, где у него была первая любовь – мать фактически запретила ему жениться. Но внутри он понимает, что мама была права. Он достиг многого именно потому, что собственная мама отказалась от него в нужный момент. – Кстати о Миронове. Сцена, где его герой окунается в воду, напоминает о «Мусульманине», а дома – о «Космосе как предчувствии». Это случайное совпадение или все российское кино ходит буквально рядом? – Эти параллели не планировались, но они появились. Совпадения ведь всегда как чудо. Мы не знали, что в Сясьстрое снимался «Космос как предчувствие» Алексея Учителя. Нам об этом сказал сам Миронов. Он приехал, походил туда-сюда и сказал: «Я здесь уже был». Потом отправился еще куда-то, кто-то его узнал, наконец он вспомнил: «А мы тут снимали ”Космос как предчувствие“». Мы этого не знали, но то, что произошло такое возвращение почти на 15 лет назад – это удивительно, конечно. – И какой вы смысл в этом чудесном совпадении увидели? Режиссеры любят такое… – У нас и вправду в процессе съемок происходило много чудес, вплоть до того, что даже карп выпрыгивал из корыта по команде режиссера «Начали!» А второе чудо в том, как у нас все совпало, как удалось свести графики всех артистов, которые у нас снимались, а ведь это почти невыполнимая задача. И, наконец, главное чудо – то, что сейчас в соседнем зале больше тысячи человек смотрят кино, которое я закончил снимать четыре месяца назад (беседа проходила во время премьеры «Карпа отмороженного» на ММКФ.– «О»). Вот оно смонтировано, вот оно сделано и вот оно готово – в это невозможно поверить, ведь обычно кино делается минимум 7–8 месяцев. И чудо, что мы здесь, на международном фестивале, потому что, на мой взгляд, это не авторское кино, а кино очень простое…
