Любавины
Шрифт:
– Я? Я из Ленинграда, – девушка спокойно, весело смотрела на Пашку. – Но только при чем же здесь я? Не я ведь совершила подвиг…
У Пашки сладостно заныло в груди. Ему до слез захотелось узнать, замужем она или нет.
– Видите ли, в чем дело, – заговорил он. – Я вам могу сказать следующее…
Детина неудержимо икал и во все глаза смотрел на яркую девушку.
– Выпей воды! – разозлился Пашка.
– Я пил только что, – сказал детина, сконфузившись. –
– Значит так, – продолжал Пашка, затягиваясь папироской и оттопырив «интеллигентно» мизинец. – О чем мы говорили?
– Где вы учились?
– Я волнуюсь, – серьезно сказал Пашка, – Мне трудно…
– Вот уж никогда бы не подумала! – воскликнула девушка. – А вести горящую машину – это легче?
– Видите ли… – опять напыщенно заговорил Пашка, потом вдруг негромко и доверчиво спросил: – А что тут такого? Вы только это не записывайте. Я на самом деле подвиг совершил? Я боюсь, вы расскажете по радио, а мне потом стыдно будет перед людями… Вон, скажут, герой идет. Народ же, знаете, какой! Или это ничего?
Девушка тихо засмеялась… Перестала смеяться, некоторое время с интересом, ласково смотрела на него.
– Нет, это ничего. Это здорово!
Пашка приободрился.
– Вы замужем? – спросил он.
Девушка покраснела.
– Нет, а что?
У Пашки радостно сдавило сердце.
– Можно, я вам письменно все подробно опишу? Вы еще раз завтра придете, и я вам отдам. Я не могу рассказывать, когда рядом икают.
– Что я, виноват, что ли? – сказал детина и опять икнул.
Девушку Пашкино предложение поставило в тупик.
– Понимаете… я должна этот материал дать сегодня. А завтра я уезжаю. Просто не знаю, как нам быть. А вы коротко расскажите. Значит, вы из Баклани… Так?
– Так, – Пашка скис.
– Вы, пожалуйста, не обижайтесь на меня, я ведь тоже на работе. Где вы учились?
– В школе, в Баклани.
– Сколько классов кончили?
Пашка посмотрел на детину.
– Восемь. Не женатый.
– Отец, мать?…
– Матери нету. Отец плотничает.
– А дальше?… Служили?
– Служил. В танковых войсках.
– Что вас заставило броситься к горящей машине?
– Не знаю, – сказал Пашка.
– Ну, о чем вы подумали в первую минуту? Вы, наверно, подумали, что если взорвутся бочки, то пожар распространится дальше – на цистерны? Да?
– Да, – Пашка задумчиво смотрел на девушку. И эта торопится скорей уйти от него.
– Так, – сказала довольная девушка. – Ну, хорошо. А речь вы будете говорить?
– Нет. Раздумал, – Пашка обиженно поджал губы.
Девушка
– Я завтра приду к вам. Только… я вот не знаю, приемный ли день завтра?
– Приемный день в пятницу, – подсказал детина.
– Да мы сделаем! – напористо заговорил Пашка. – Тут доктор старичок такой… Я его попрошу, он сделает. А?
– Приду, – девушка улыбнулась. – Обязательно. Принести чего-нибудь?
– Ничего не надо!
– Я какую-нибудь книжку интересную принесу.
– Книжку – да, можно.
В палату вошел доктор, посмотрел на часы.
– Девушка, милая, сколько вы обещали пробыть?
– Все, доктор. Ухожу. Поправляйтесь, Павел.
Пашка взял девушку за руку подозрительно посмотрел на нее.
– А вы же сказали, что вам завтра уезжать надо.
– Я как-нибудь сделаю.
Пашка поманил ее к себе пальцем и, когда она склонилась, прошептал на ухо:
– А ты скажи, что ты захворала. Бюллетень у доктора достану… Ладно?
Девушка, не распрямляясь, близко заглянула в глаза Пашке, засмеялась. Пашка смотрел на нее, и ему опять казалось, что он самый «везучий» человек на свете.
– Я приду, – сказала она, поднимаясь. Потом опять склонилась и шепнула: – Только бюллетень не просите у доктора. Хорошо? Я так, просто останусь.
– Хорошо, – сказал Пашка. – А когда ты придешь?
Девушка оглянулась на доктора… Тот разговаривал с больным в углу.
– В это же время. Хорошо?
– Только не обманывай.
– Да что ты!…
– Девушка, милая, – сказал доктор, направляясь к Пашке, – пора и честь знать.
– До свидания, – сказала девушка, улыбнулась и вышла из палаты.
– Как дела, герой?
– Лучше всех, это я вам вполне авторитетно говорю, доктор. Пусть она завтра придет, а?
– Кто? Корреспондентка? – доктор усмехнулся. – Пусть.
– Пусть, когда захочет, тогда и приходит. Ладно?
– Ладно, – доктор похлопал Пашку по плечу и пошел в другую палату.
Пашка повернул голову к стене и задумался.
– Слышь, друг, – окликнул его детина.
– Спит, – сказал человек с «самолетом». – Не буди.
– Шебутной парень. Люблю таких, – сказал детина.
Пашка долго лежал с открытыми глазами, потом закрыл их и действительно заснул.
…И приснился ему такой сон.
Будто он в какой-то незнакомой избе – нарядный, в хромовых сапогах, которые оставил дома, в синей шелковой рубахе, которую ему разорвали в драке, – вышел на круг, поднял руку и сказал: