Люба
Шрифт:
За завтраком отец спросил:
— Ты как, дочка? Ничего?
— Нормально. Но я хочу с тобой поговорить.
— Конечно. Только вечером. Хорошо?
Катерина напекла блинов, так Люба никогда не завтракала.
Вечером отец пришел с работы один. Люба накрыла на стол в кухне. Сначала оба молчали.
— Как тебе Катя?
— Папа, я не лезу в твою жизнь. Только не обижай меня.
Отец обнял Любу за плечи и крепко прижал к себе.
— Я тебя никогда не обижу, глупенькая ты моя.
Халатик слез с плеча девочки, и отец увидел синяки.
—
— А ты как хотел? — возмутилась Люба. — Отдал меня в школу в пять лет в третий класс и хочешь, чтобы меня любили?! Я же белая ворона. Девочка для битья. Папа, не надо, все нормально, я привыкла, ты, главное, в это не лезь. Я учусь на отлично. А это я переживу, мне всего четыре года осталось.
— Серьезных травм нет? — спросил отец. — Я пойду в школу.
— Нет! Нет! Не делай хуже.
— Ладно, не нервничай. Вернемся к Кате. Люба, я хочу тебе сказать, что она мне очень нравится. Если бы я был моложе лет на десять, я бы на ней женился. Но мне уже шестьдесят один год, семью заводить поздно. Мы с ней будем встречаться, может быть, она будет жить у нас, может, мне удастся обменять ее квартиру поближе к нам. Люба, пойми, я живой человек…
— Папа, все нормально, я не против, мне нравится Катерина. Пусть живет с нами. Она хорошая, она тебя любит. Папа, а сколько ей лет?
— Ей тридцать, она разведена, детей нет. Она врач гинеколог.
— Все будет хорошо, папочка. Я очень тебя люблю и хочу тебе только счастья…
Люба крепко прижалась к отцу.
Катерина
Катерина привыкла к своему странному положению. На работе она ничем не выделялась. Шеф обращался с ней ровно, требовательно, без эмоций. Зато после работы… Катерина почти все ночи проводила с ним.
Отношения с Любой сложились, девочка привязалась к ней. Она делилась с Катей своими маленькими секретами, обсуждала одноклассников, свои непростые отношения с ними. Корецкий следил за развитием их дружбы издали, но сам не вмешивался. Где-то в глубине души он ревновал Любу к Катерине, но в целом был рад. Девочке нужно было общение с женщиной. Как-то Люба рассказала Катерине, что давно влюбилась в одного мальчика, которого видела однажды на празднике. Она не знала, как его зовут, но он был ее принцем из сказки. Она почти обожествляла его и была уверена, что наступит день, когда они снова встретятся.
Катерина рассказала Корецкому об этом.
— Александр Валерьевич, девочка взрослеет, ей скоро двенадцать. Ее одноклассники уже играют в любовь, а ей мерещится мальчик с праздника. Вот-вот начнется подростковый возраст, как вы с этим справитесь? Девочка красивая, хоть она думает иначе. Я вижу, вы стараетесь поддерживать в ней это заблуждение, но она растет и будет все красивее. Рано или поздно ей кто-то раскроет глаза. И потом, она заканчивает школу. Куда вы отдадите ее учиться дальше?
— Есть у меня одна мысль. Медицинская школа в Гарварде.
— Не мне решать, ваша дочь.
В июле после экзаменов Корецкий с Любой улетели в Америку. Любу после собеседования и тестирования приняли в медицинскую школу. Корецкий был с ней до сентября, но как только начались занятия, вернулся в Москву.
За два месяца отсутствия накопилась масса бумажной работы, горы отчетов, проверка статей, работа с аспирантами. Прошла неделя, затем другая. Катерина как будто избегала его. Он звонил ей домой, ее мать отвечала, что Катя живет теперь отдельно. Он несколько раз заходил в отделение, ему говорили, что она вышла. Он собирал всех заведующих, она послала другого врача, сославшись на температуру. Вечером Корецкий поехал домой к Катерине. Около десяти часов он позвонил в дверь. Дверь открыла Катина мать.
— Александр Валерьевич, вот уж не ожидала вас увидеть в столь поздний час.
— Пригласите, пожалуйста, Катерину.
— Я же вам сказала, она со мной больше не живет.
— Тогда дайте ее адрес и телефон. В отделе кадров нет никаких изменений.
— Александр Валерьевич, вы меня, конечно, извините, но если женщина не хочет вас видеть, не стоит быть таким назойливым. Вас с Катей по большому счету ничего не связывает. У нее теперь другая жизнь.
— Хорошо, но пока она работает у меня в клинике, я остаюсь ее директором. Как своего начальника она меня игнорировать не может.
— Вот и разбирайтесь с ней на работе.
Корецкий ушел. Он явно был в замешательстве. Утром его секретарь принесла бумаги на подпись, там было заявление Катерины на увольнение. Он не подписал. Попросил секретаря разыскать Катерину и пригласить к нему.
— Александр Валерьевич, она на больничном. Последний месяц она все время на сохранении, срок беременности уже большой, живот хорошо заметен. Интересно, кто ее муж? Его никто не видел.
— Позвоните ей, пожалуйста, передайте, что я не уволю беременную женщину. Она пойдет в декретный отпуск по закону. Екатерина Семёновна хороший специалист, и я сохраню за ней ее место.
Больше Корецкий не звонил и не ходил к Катерине, заявление на увольнение она забрала, но к директору не заходила.
Корецкий сильно тосковал. Когда он отвез Любу в Америку, надеялся, что сможет наладить жизнь с Катей, что они будут вместе. Он мечтал о спокойной старости с этой женщиной. Ему с ней было безумно хорошо, комфортно, спокойно. Он ревновал к отцу ее ребенка. Он даже был готов все ей простить и принять ее вместе с малышом. Как можно было вести двойную игру, кто этот мужчина? Конечно, он молод, может, даже моложе ее.