Лысая гора
Шрифт:
– Ну и как успехи?
Скарбник с подозрением смотрит на парня в чёрно-красном облегающем трико с защитным шлемом на голове.
– Никак.
– Ясно. А что ищешь?
– Да, девушка тут колечко потеряла. Умоляла найти.
– Понятно. Только ты не то ищешь и не там.
– А что, знаешь места?
– Места знаю, а вот такой штуки, как у тебя нету.
– А что за места?
– Возьмёшь в долю, – покажу.
– Не вопрос.
Металлодетектор начинает вдруг тонко пищать. Скарбник отводит поисковую катушку в сторону и, присев, рыщет рукой в густой
– О, есть, – находит он колечко.
– Это всё мелочёвка, – усмехается Муромский. – Искать надо настоящие сокровища. Здесь ведь кто только не жил. И монахи, и язычники. А до них и хазары, и печенеги всякие. И все оставляли здесь после себя артефакты.
– Какие, например? – прячет Скарбник колечко с розовым камешком в нагрудный карман.
– Есть достоверные свидетельства, что хазары зарыли здесь на Лысой Горе свою реликвию – золотого тельца в натуральную величину. Они поклонялись ему до тех, пока Моисей это не запретил. Статую закопали и до сих пор, говорят, она ещё не найдена. А если она до сих пор не найдена, значит, она до сих пор где-то тут зарыта. Представляешь, сколько в ней золота?
– Где же её искать?
– Но только не тут, не в форте. Здесь всё перерыто ещё во время строительства крепости. Искать надо за пределами форта – в Мертвецкой роще. Тем более, там давно уже многие ищут. Вся роща ямами изрыта.
– Это точно. Вот если бы точное место знать.
– А у меня и карта имеется. Старинная. – Муромский вынимает из бокового кармана сложенный вчетверо листочек и разворачивает его. – Это ксерокопия. Видишь тут какие-то обозначения, крестики всякие. Но что всё это означает, я не знаю. Короче. У тебя есть классный прибор, у меня есть карта.
– Осталось только тельца этого найти, – усмехается Скарбник.
28. Сгори, ведьма, в пламени идолов!
Инквизитор Харитон в очередной раз подходит к капищу. Ему никак не удаётся туда попасть, там всё время кто-то находится.
На этот раз ему повезло. Убедившись, что никого рядом нет, Харитон крестится перед канавкой, ограждающей капище, и переступает её.
Затем он ещё дважды крестится перед деревянным истуканом с ножом в руке и перед оскаленной собакой, вырезанной из вздыбленного бревна.
С опаской подходит он к четырёхметровым чурам Перуна, огражденных по периметру свежестёсанными брёвнами. Обходя их вокруг, он замечает, что все четыре идола изнутри обуглены, и злорадная улыбка проскальзывает по его угрюмому лицу.
Налетевший вдруг ветер, словно подозревая недоброе, начинает раскачивать верхушки деревьев, окружающих поляну. Инквизитор беспокойно оглядывается и, не заметив никого вокруг, присаживается на корточки и раскрывает чёрный саквояж. Буйно цветущая рядом груша сыплет ему на чёрную спину белые лепестки.
Из саквояжа он вынимает двухлитровую пластиковую бутылку со «святой водой». Треть содержимого ему уже пришлось использовать в борьбе с Зелёным Змием и с одержимой бесами девушкой. Но оставшейся жидкости вполне ещё хватало, чтобы довести задуманное дело до конца.
– А что
Инквизитор оглядывается и замечает выходящую из-за цветущей груши женщину в красном сарафане.
Та самая ведьма!
– Я? Да вот, – трясёт он бутылкой, – место сие освятить хочу.
– Святой водичкой? – догадывается Навка.
– А это, – зыркнув на неё глазами, спрашивает чернобородый, – не вы тут, случайно, ищете свою дочку?
– Я. А вы что… видели её?
– Да.
– Где?
– Вон там! – показывает он направо бутылкой. – В той яме.
– В яме? – ужасается Навка и бросается в ту сторону.
И тут же падает, оглушённая сзади этой самой пластиковой бутылкой по голове.
Она приходит в себя от резкого запаха бензина. Она хочет закричать и не может: рот её залеплен липкой полоской чёрного скотча.
Навка пытается избавиться от него и понимает, что это невозможно: её руки чем-то связаны. Более того, она сама привязана чёрным скотчем к одному из четырёх идолов и находится в тесном пространстве в середине между ними.
Широко раскрыв от ужаса глаза, Навка замечает инквизитора, который обходит идолов по кругу и широко, крестообразно хлещет на них горючую жидкость:
– Во имя отца… и сына… и святого духа…. Аминь.
К счастью, до идола, к которому она привязана, он не успевает дойти: бензин в бутылке закончился. Когда на дне её не остаётся ни капли, инквизитор отбрасывает пластиковую бутылку в сторону и осеняет заключённую внутри идолов Навку крёстным знамением:
– Сгори, ведьма, в пламени идолов!
Навка в ожесточении сжимает связанные за спиною кулаки. Что делать? Отсюда ей не выбраться! И никого, ни одного человека рядом. Ну где они? Куда они все подевались? Неужели никто ей не поможет? Нет, никто! Ведь она даже на помощь не может никого позвать!
Оказавшись в безвыходном положении, Навка обращает свой взор к небу. Закатив глаза, она с мольбой обращается к солнцу. Теперь только оно может ей помочь.
Глядя на верхушки деревьев, колеблемые ветром, Навка что-то шепчет про себя. Как ни странно, ветер тотчас усиливается, и на синем безоблачном небе появляется облачко. Оно растёт и темнеет прямо на глазах.
– Призывай, призывай своего Перуна, – злорадно усмехается инквизитор. – Только вряд ли он тебе сейчас поможет.
Неожиданно солнце над его головой меркнет, накрытое увеличившимся облаком. Оглядевшись по сторонам, инквизитор поспешно вытаскивает из кармана спичечный коробок, вынимает из него спичку и чиркает по боковой поверхности коробка. Спичка почему-то не загорается. Харитон чиркает ею до тех пор, пока она не ломается. Навка благодарно кивает небу.
Недовольно покачав головой, Харитон вынимает вторую спичку и, повернув коробок другой боковой поверхностью, на удивление, легко поджигает её. «Ну что?», – ухмыляется инквизитор Навке перед тем, как бросить горящую спичку. Налетевший порыв ветра в ту же секунду гасит пламя. Навка вновь благодарно поднимает глаза к небу.