Львы Эльдорадо (сборник)
Шрифт:
— Спешите! Постарайтесь быть здесь до темноты. Теперь эта падаль цепляется за крыши, и нам трудно стрелять в них из домов. А выйти наружу — верная смерть. Их тут самое малое тысячи три! Поезжайте по улицам и снимайте их подряд. Только скорее! Кое-где они срывают черепицу!
— Мишель, ты слышал? Жми!
— Жму до полного, шестьдесят в час!
— Луи, мы будем в деревне часа через два, — проговорил я в микрофон. — Держитесь!
— Вы так близко? Нам повезло. На моей крыше сидит штуки три, но потолок здесь крепкий. Скверно, что я не могу
— Ты один?
— Нет, со мной шесть добровольцев и Ида. Она просит передать Бельтеру, чтобы он не беспокоился.
— Где мой дядя?
— Заперся в обсерватории вместе с Менаром, им там ничего не грозит. Твой брат с инженерами в седьмом убежище. У них ручной пулемет, и, похоже, они им неплохо действуют. Мне надо связаться с другими группами.
— Только не выходи из дому!
— Не бойся, не выйду.
Бреффор наклонился из башни и крикнул:
— Тревога! Гидры.
Я взобрался к нему. Примерно в километре впереди нас на высоте пятьсот-шестьсот метров парила плотная стая больших зеленых гидр. Их было около сотни.
— Скорее ракеты, пока они не рассеялись!
Трубы ракетных подставок поднялись по бокам башни. Нагнувшись, я увидел, что Вандаль и Мартина уже укладывают ракеты на выдвижной лоток с одной стороны, а Бельтер и Поль — с другой.
— Бреффор, вниз! Наводи ракеты. Я останусь у пулемета.
Я прицелился и скомандовал:
— Огонь!
Трассирующие пули устремились к гидрам, а за ними взвились ракеты, оставляя белые хвосты. Нам повезло: ракеты взорвались в самой середине зеленого облачка, и сверху полетели клочья мяса. На фоне неба казалось, что хлынул черный дождь. Уцелевшие гидры ринулись на нас, и с этого момента стрелял я один. Пока гидры вились вокруг грузовика, мне удалось сбить еще дюжину. Потом, словно сообразив, что мы неуязвимы, они метнулись в сторону и умчались над самой землей.
Без дальнейших происшествий мы добрались до рудника; здесь не было ни души. Через секунду дверь одного убежища приоткрылась, и кто-то помахал нам рукой. Мишель подвел машину вплотную к убежищу; только тогда я узнал мастера Жозефа Амара.
— Где остальные?
— Уехали на поезде. Они переделали его в бронепоезд и взяли все оружие.
— А вы?
— Остался, чтобы вас предупредить. Из Совета звонили, сказали, что вы должны подъехать. Ребята на паровозе придумали брандспойт с кипятком.
— Хорошо, лезьте к нам. Давно они уехали?
— Час назад.
— Вперед, Мишель.
Амар уставился на Взлика вытаращенными глазами.
— А это еще что за гражданин?
— Туземец. Потом все узнаете.
Через десять минут до нас начали доноситься взрывы, и наконец мы увидели деревню. Все окна и двери были забаррикадированы. Гидры сидели на крышах многих домов или совсем низко летали над улицами. Поезд рудника стоял на «вокзале»; стоило какой-нибудь гидре приблизиться к нему, как ее расстреливали из автоматической пушки.
— По местам! Поль — за руль. Мишель и Бреффор — с автоматами. Мартина,
Рудокопы поработали на славу. С помощью бревен, досок и металлических листов они превратили свой поезд в настоящую крепость на колесах. Вокруг него на земле валялось уже около сотни вздувшихся дохлых гидр.
— Черт возьми, каким образом вы столько насбивали? — крикнул я.
Машинист — это оказался Бирон — прокричал в ответ:
— Сам придумал! Мы их шпарим кипятком. Вот еще пожаловали, сейчас увидите. Погодите стрелять! — крикнул он тем, кто сидел в первом вагоне с двадцатимиллиметровкой.
— Не стрелять, — повторил я, обращаясь к своей команде. Приближалась стая гидр, штук тридцать.
— Когда прикажу, включайте насос, — сказал Бирон своему кочегару и просунул в бойницу шланг с медным наконечником и деревянной ручкой.
— Отведите грузовик!
Чудовища были уже метрах в тридцати и мчались с большой скоростью. Внезапно навстречу им ударила струя кипящей воды и пара, сразу сбив штук двенадцать. Остальные рассеялись. Вслед залаяла пушка из вагона, и мы тоже открыли огонь.
— Видели? — крикнул Бирон. — Проще простого! Мы бы уложили куда больше, сообрази я в первый раз подпустить их поближе. Сплоховал я, а теперь они вроде побаиваются.
— Хороша выдумка, она сбережет нам немало пуль. Надо будет усовершенствовать ваше изобретение. Я доложу Совету, и, думаю, вам вернут политические права. Сейчас мы едем в деревню. В каком доме Луи Морьер?
— Наверное, на почте.
— Значит, начнем с почты! Все на местах? Вперед, потихоньку. Цельтесь лучше и стреляйте реже, только наверняка.
По дороге к площади гидры нас не тронули, и мы спокойно доехали до почты. Крыша ее казалась сплошной шевелящейся зеленой массой. Каждая пуля попадала в цель, но, чтобы убить чудовище, зачастую приходилось делать несколько выстрелов; пустить в ход ракеты или тяжелый пулемет я не решался, боясь ранить друзей. Гидры словно замерли, вцепившись щупальцами в черепицу и глупо тараща глаза. Их неподвижность нас удивила: раньше чудовища казались умнее. Мы начали целиться тщательнее, стараясь сразу поразить нервный центр, и вскоре нам удалось снять с почты ее вторую, живую кровлю.
То здесь, то там над деревней взрывались ракеты. Два раза свистел паровоз, торжествуя новые победы кипятка. Освободив заложенную изнутри дверь, Луи выскочил из дому и прыгнул к нам в грузовик.
— Что нового? — спросил я.
— С вашим приездом дело пошло, но эта мерзость проникла в три дома. Убито еще человек десять.
— Кто?
— Альфред Шарнье с женой и одна из его дочерей. Пять крестьян, я их не знаю. Мадлена Дюшер, актриса, и трое рабочих. Телефонная линия повреждена где-то между почтой и заводом. Постарайтесь ее восстановить, а то я не знаю, что там творится. Я останусь на почте.