Львиный мальчик

Кордер Зизу

— Ладно, — сказала его жена, — согласна. Но как таким глупцам удалось обвести нас вокруг пальца?

Уиннер и Сид переглянулись.

— Она назвала мистера Рафи глупцом? — переспросил Уиннер.

— Да, — подтвердил Сид.

Уиннер как-то странно рассмеялся. Сид невольно поежился.

Отсмеявшись, толстяк спросил:

— А нас она тоже назвала глупцами?

Сид покраснел от напряжения. Он пытался думать. Видно было, что ему это дается с трудом.

— Да, — сказал он несколько неуверенно.

Уиннер поскреб щетину на подбородке и выругался.

Ему не нравилось, когда его обзывали, хоть и обзывали его редко. Сиду же было все равно. Обзывали его часто, и чаще всего — сам Уиннер.

— Ничего не поделаешь. Теперь мы здесь, — подвел итог Анеба. — Да, мы попались. Впредь стоит быть чуть поумнее.

— Какой прок от ума, если мы тут заперты. И даже не знаем, куда нас везут, — горько ответила Магдалина.

— Ты же понимаешь, о чем я.

— Да, — легко согласилась женщина.

Оба думали об одном и том же — о сыне. Где он? Как он там без них? Надо быстрее выбираться — ради Чарли, ради самого дорогого, что у них есть.

Мужчина взял жену за руку.

— Как мило, — усмехнулся Уиннер по другую сторону зеркала.

— Да, — подтвердил Сид.

— Держись, — прошептал Анеба.

— Я в порядке, — успокоила его Магдалина. — Держаться тут все равно не за что. — За шуткой она пыталась скрыть беспокойство и страх.

— Не надо, — попросил Анеба.

— Извини, — прошептала женщина, — вырвалось…

— Ничего.

— Анеба, — начала она, — зачем это Марте и Рафи? Кто эти люди? Где мы?

— Я пока понял, чем это место не является, — сказал мужчина. — Теперь как раз начал думать, чем оно является. И зачем это Марте с Рафи.

— Не понимаю, — прошептала Магдалина.

Мама Чарли была ученым. Она привыкла все знать, понимать, открывать, исследовать. Магдалина не могла признать поражение.

— Это может быть только… — Она думала вслух. — Кажется… Но почему? Почему сейчас? И кто?

— Думаю, мы на подводной лодке, — перебил жену Анеба.

— Где?! — воскликнула женщина.

Супруги переглянулись. Мужчина яростно стиснул кулаки.

— А еще… — начал он, и тут его взгляд упал на мутноватое зеркало.

Анеба подошел к стеклу, потом отступил на шаг назад и внезапно высунул язык. С той стороны послышалось приглушенное ругательство.

Магдалина улыбнулась.

— Вот как? — Похоже, ситуация чем-то ее насмешила.

Женщина подошла к мужу и показала невидимым наблюдателям большой нос. Супруги дружно захихикали.

Только им это не очень помогло.

Глава четвертая

Около трех часов ночи, когда спят даже ночные хищники и завзятые полуночники, Чарли встал и на цыпочках подошел к двери спальни.

Сколько же времени он потерял?

В квартире царила тишина. Дверь была заперта, но только на крючок. Мальчик усмехнулся, вытащил из кармана идентификационную карточку, просунул в щель и откинул крючок. Этому фокусу его научил Джейк — еще много лет назад. Ловкое движение руки, и готово.

Дверь бесшумно отворилась.

В коридоре было темно. Из соседней спальни доносилось тяжелое дыхание, изредка прерываемое коротким посапыванием пса.

«Спите спокойно, ребята», — мысленно напутствовал их Чарли.

Мальчик взял свою сумку и подкрался к входной двери. Так, две задвижки — без проблем. И замок. Где же ключи?

Чарли пристально вгляделся в предрассветную мглу. А вот и ключ — на полке рядом с дверью. Рафи явно недооценил противника. Что же, так ему и надо.

Беглец вышел за дверь и оказался на лестничной площадке. Лифт Чарли вызывать не стал — слишком много шума. Он прошел через стеклянные двери и что было духу помчался по лестнице — вниз, вниз, вниз. Через несколько пролетов мальчик остановился. Сердце скакало в груди, в ушах шумело. Немного отдышавшись, он продолжил путь. Сквозь оконные стекла было видно, что звезды бледнеют, а на горизонте занимается рассвет.

Когда Чарли выскочил во двор, небосвод уже исчертили алые полосы, а ночная тьма почти скрылась на западе. На востоке голубело ясное небо. Мальчик задрал голову и вдохнул воздух, напоенный запахом реки. Этот запах выведет его к реке, а потом и к морю.

Голодный и порядком уставший, Чарли наконец вышел к набережной Темзы. Набережная оказалась одной из тех, где вечером сверкают и переливаются огнями соблазнительные аттракционы, карусели и тиры. Сейчас набережная спала. Спали и люди. Лишь некоторые ранние пташки жарили бекон на завтрак. Запах съестного безжалостно терзал нежный нос беглеца.

— Сэндвич с беконом… — мечтательно пробормотал мальчик.

Чарли миновал аттракционы, испытывая гордость за самого себя. Раньше он бы непременно закричал:

— Хочу покататься! Хочу!

Теперь все было по-другому.

Мальчик шел вдоль покачивающихся на воде разноцветных барж. Заспанные люди выглядывали из кают, выходили на палубы и махали ему рукой. Но Чарли шел мимо. Он боялся, что кто-нибудь может его запомнить. А ведь Рафи скоро проснется и пустится по следу… К тому же у «людей», о которых говорила Петра, могли быть сообщники. Мальчик нагнул голову пониже и ускорил шаг.

Всего через полчаса Чарли вышел на родную набережную. Впереди виднелись развалины. Они остались от тех времен, когда здесь еще жили тысячи людей, дымили трубы заводов и шумели десятки магистралей. По реке скользили рыбацкие лодки. Откуда-то доносился запах свежей рыбы, жареной картошки и запах того, что никогда ни с чем не спутаешь: жареного угря, завтрака всякого рыбака. Чарли ловко перемахнул через забор, приземлился в мелкую лужицу и направился в рыбацкую забегаловку.

Человека, который жарил рыбу, мальчик узнал сразу. Это был мистер Убсворт, отец Стива. Мистер Убсворт и сам несколько напоминал рыбу — высокий, худой и очень костлявый. Позади него высилась серебристая гора ночного улова. Мистер Убсворт ловко чистил угря. Чешуя и внутренности летели в корзину на полу. Возле корзины крутилась тощая рыжая кошка.