Львиное сердце

Баркли Сюзанна

Он покраснел, а она хотела дерзко ответить, но тут увидела шестерых воинов в темных одеждах и с луками через плечо, следовавших за Россом. Они разошлись в стороны, спрятавшись среди скал.

– А я думала, что у нас тайный разговор, – попеняла ему Меган.

Он пожал плечами и поморщился. Ага, значит, плечо у него болит. Правильно она поступила, что захватила лекарство и свежие повязки.

– Мои стражники серьезно относятся к своим обязанностям.

– Они и спят с вами? – поддела его она и тут же пожалела о сказанном, так как он весь напрягся и выпрямился, нависая над

ней, как башня. В глубине его прищуренных голубых глаз промелькнула горячая искра. Что это, страсть или просто отражение блестящей на солнце воды? Она надеялась, что страсть, помня его жаркий поцелуй. Все внутри у нее сжалось в ожидании его слов.

– Нет, не спят, – сказал он, нарушив тяжелое молчание. Затем стряхнул с себя оцепенение и бросил на нее сердитый взгляд. – Не смотрите на меня так.

Меган улыбнулась.

– Я ничего не могу с собой поделать. Вы напоминаете мне кельтского бога по имени Луга Ламфада. Он был высокий и красивый, с лицом ясным и сияющим, как заходящее солнце.

Он сделался пунцовым.

– Вы всегда так дерзки?

– Дерзка? – Она немного подумала, сложив губы трубочкой. – Я не считаю дерзостью говорить правду.

– Правду? – Он насмешливо поднял бровь.

Она не стала делать вид, что не поняла его.

– Этой добродетелью я очень горжусь. Мама с отцом всегда учили нас говорить правду.

Меган так бы и делала, если бы это не означало нарушить обет, данный ею Сьюзан. Он фыркнул, и это ей совсем не понравилось.

– Может быть, вы присядете ко мне на одеяло? Я растяну шею, если буду все время смотреть на вас снизу вверх.

Он опустился на край одеяла, подальше от нее, устремив взгляд на искрящуюся зыбь залива, словно в море заключались ответы на какие-то важные вопросы. А может, ему было неприятно смотреть на нее.

– Когда смотришь на воду, это так успокаивает. – Меган вытащила из корзинки флягу, кубки и еду, завернутую в льняные салфетки.

– Где сейчас ваша сестра? – без обиняков перешел к делу Росс.

Меган попыталась уклониться от ответа.

– Точно я этого не знаю.

Сьюзан была у их тетки Бриты, но в каком именно покое древней башни, Меган действительно не знала.

– Говорите прямо. – Он взглядом пригвоздил ее к месту, словно пойманную бабочку.

Она улыбнулась, давая ему понять, что не испугалась, и налила ему кубок вина.

– Почему вам так не терпится найти ее?

– Я должен расспросить ее об убийстве Лайона.

– Папа этого не делал, – твердо сказала Меган.

– Как вы можете так ласково называть его? Этот человек пренебрегает благом своего клана, и ваша мать несчастлива из-за него! – воскликнул он.

– Как бы он ни вел себя сейчас, но, когда я была маленькой, он очень любил меня. Когда старый Тэм пришел к нему и сказал, что у меня дар не только запоминать историю клана и легенды, но и пересказывать их, папа разрешил мне учиться у Тэма и со временем назначил меня менестрелем. Папа изменился после смерти Эвана. Если он охладел ко мне, то я это заслужила. – Меган занялась развертыванием салфеток с пирожками. – Я предложила Эвану скакать наперегонки. Произошел… несчастный случай, и мой брат погиб.

– Ваша

мать говорила об этом, но я не знал, что вы вините себя, – вздохнул Росс, затем мягко и с болью добавил: – Лайон просил меня поехать с ним в Кертхилл, но я был вынужден сражаться в Уэльсе.

– Ваш отец винит вас за гибель Лайона?

– Не больше, чем я сам. – Он снова смотрел на море.

Меган слишком хорошо понимала его боль, боль вины.

– Но вас даже здесь не было, когда умер Лайон…

– Будь я здесь, его, возможно, и не убили бы.

– Вы снова за свое.

– Так и будет, пока я не узнаю правду. Лайону выстрелили в спину после того, как выманили с охоты, передав весть от вашей сестры.

– Вы считаете, что Сьюзан желала ему зла? Нет! – воскликнула Меган. – Она сама чуть не умерла после его смерти, не ела и не спала. Они любили друг друга.

– Если она невиновна, то зачем ей было уезжать?

– Этого я не могу вам сказать.

– Они с Лукасом – любовники? В этом все дело?

Меган горько рассмеялась.

– Лукасу тринадцать, а Сьюзан шестнадцать, и у него нос крючком в пол-лица. Прошлой ночью вы сказали, что отец убил Лайона из-за того, что тот узнал про торговлю, теперь придумали это. Мне кажется, вы хватаетесь за каждую соломинку, так как вам очень хочется, чтобы кто-нибудь заплатил за смерть вашего брата. Я чувствовала то же самое, когда умер Эван.

Она хотела обвинить в этом Комина, но он тогда отсутствовал.

– Почему же ваша сестра исчезла вместе с Лукасом?

Черт! Оказывается, лгать гораздо труднее, чем слагать истории.

– Она уехала вскоре после смерти Лайона. – В тот самый день, когда Меган осмотрела сестру и сказала ей, что у нее будет ребенок. Узнав, что она носит под сердцем ребенка Лайона, Сьюзан пришла в себя. Но была еще одна тайна, и настолько опасная, что Сьюзан отказалась поделиться ею даже с сестрой. – Лукас уехал вместе со Сьюзан, потому что ей необходим был провожатый, – сказала Меган, пытаясь оградить безопасность сестры и младенца.

– Куда она поехала?

Проклятье!

– Вам ведь кое-что известно. – Росс с силой поставил кубок, расплескав вино, которое, как кровь, растеклось по светло-серому одеялу. – Скажите мне, – потребовал он, осторожно расправив левое плечо.

Ей так хотелось разделить с ним тяжесть своего секрета. Но не сейчас… потом, когда она убедится, что он на их стороне, и будет точно знать, что в своем рвении раскрыть истину он не навредит Сьюзан.

– Больше я ничего не знаю. У вас болит плечо. Дайте мне промыть и перевязать рану.

– Нет, – резко ответил он. – Я вам не верю.

– А я – вам. Дайте мне посмотреть ваше плечо. Меня считают умелой целительницей, и я облегчу ваши страдания.

– Я страдаю только от одного, – с каменным выражением лица заявил Росс, – от лжи, которой опутала меня ваша семья.

От его слов Меган вздрогнула, словно ее хлестнули. Она всего два раза сказала неправду, но ложь разрослась, и теперь Меган тонула во лжи, изнемогая под ее тяжестью. К тому же его глаза сверлили ее.

– Послезавтра наша свадьба, и я… хотела бы, чтобы между нами было доверие.