Львиное сердце. Под стенами Акры
Шрифт:
Беренгария снова залилась краской, на этот раз исключительно от удовольствия, и расхрабрилась даже на легкий флирт.
— Могу ли я узнать о прочих причинах, милорд супруг?
— Во-первых, ты не Алиса Капет, — ответил он так решительно, что ей стало ясно: Ричард размышлял над этим. — Алиса никогда не перенесла бы испытания штормами и Исааком Комнином, как это сделала ты. Сомневаюсь даже, что она смогла бы приспособиться к жизни в военном лагере, а уж тем более во время осады.
Король устроился так, чтобы положить ее голову себе на плечо.
— Нужны еще причины? Женщинам же всегда
Это игривое превознесение ее достоинств едва ли можно было счесть за страстное признание в любви, но наваррка иного и не ожидала. Ей хватало того, что муж доволен браком, что он проявляет уважение и симпатию к ней, поскольку далеко не всем женам так везет. А когда король продолжил, заявив, что в ней больше храбрости, чем в большинстве представительниц ее пола, и немалая толика твердости в характере, Беренгарию обуяло счастье, которое сложно было выразить. Ибо она знала, что из уст Ричарда для нее это высшая похвала.
Молодая женщина даже не надеялась, что Ричард возьмет ее с собой в Яффу, и словно вновь ощутила себя ребенком, радующимся чудесному подарку, который даже не мечтала получить. Через четыре дня будет пять месяцев, как они женаты, и всякий раз приход истечений резал ее как ножом по сердцу. Джоанна сказала, что урожай не вырастет, если сначала семя не даст росток. Но утешения золовки помогали плохо, так сильно хотелось наваррке подарить Ричарду сына и такого необходимого наследника. Теперь им снова предстоит делить ложе. Всевышний часто выказывает Ричарду свою милость, раз за разом сохраняя ему жизнь. Почему бы не обратить Ему свой лик и на нее, дав зачать и выносить дитя здесь, в Святой земле? Ричард уже уснул, и Беренгария с огромным удовольствием подумала о том, что скоро тоже предастся сну.
Джоанна просияла, когда Ричард и Беренгария сообщили ей поутру новость. Анна и Алисия пришли в такое возбуждение, что забыли о том, как полагается вести себя добропорядочным девицам тринадцати и четырнадцати лет, и разразились радостными воплями. Мариам не сказал ничего, но посмотрела на Моргана с затаенной улыбкой. Но большинство фрейлин испытывали отчаяние или ужас, так как никому не хотелось менять роскошь королевского дворца на палатку в очередном армейском лагере. Ричард сказал, что крестоносцы будут отстраивать стены Яффы. Но пройдут месяцы, прежде чем город возродится, да и то едва ли сможет сравниться с рынками, развлечениями и безопасностью Акры.
София и Беатриса были слишком закалены и слишком хорошо знали жизнь, чтобы разделять возмущение молодых товарок, поэтому всего лишь обменялись унылыми взглядами. Поглощая за угловым столом поданное на завтрак вино, фрукты и хлеб, они отстраненно наблюдали за тем, как прочие королевские приближенные пытаются скрыть печаль.
— Только два сорта женщин готовы следовать за мужчинами на войну, — проворчала Беатриса. — Это которые слишком любят искать приключения
Вгрызаясь в дольку дыни, София хмыкнула.
— Ты совершенно права в отношении своей госпожи и моей Анны, но вот Беренгарию влечет в Яффу вовсе не долг. Да сжалятся небеса над бедной девочкой, она буквально тает, глядя на него. Думаю, это вполне объяснимо — мужчина, провозглашенный спасителем христианства, не может не пленять женские сердца. Но для нее самой было бы лучше не терять голову настолько. Лучшие из браков — это те, которые не омрачены страстью или, избави Бог, любовью.
Беатриса овдовела много лет назад, но большая часть воспоминаний о далеком браке грела ей душу.
— Не слишком ли ты строга в своих суждениях? — заметила она. — Естественно, твой супруг...
Беатриса осеклась, будучи не в силах найти тактичного способа указать на то, что Исаак Комнин — сущий приспешник сатаны.
— О, мой муж — настоящее чудовище, — бросила София так беспечно, что собеседница заморгала. — Но я повидала достаточно много других браков, чтобы понять: мужчинам, даже лучшим из них, нельзя доверять такую хрупкую вещь, как женское сердце. Они слишком неосторожны.
Киприотка обвела взглядом зал, потом продолжила сухо:
— Львиному Сердцу, наверное, повезло, что его жена до сих пор без ума от него. Многие ли королевы согласились бы с такой охотой играть роль маркитанток при армии?
Беатриса присоединилась к смеху, потом обе встали, готовые играть свою роль так, будто они разделяют нетерпение Джоанны, Беренгарии, Алисии и Анны сопровождать Ричарда в Яффу.
ГЛАВА Х. Лагерь аль-Адиля близ Лидды, Утремер
Баха ад-Дин пребывал с султаном в Латруне. Получив приглашение от брата Салах ад-Дина, он решил, что это означает новый виток переговоров с английским королем. Будучи препровожден в шатер аль-Адиля, хронист укрепился в своей догадке, потому — редчайший случай — оказался с хозяином наедине. Единственным посторонним был Саньят ад-Дин ибн аль-Нахаль, писец аль-Адиля, пользующийся таким огромным доверием, вопреки своему происхождению — Саньят перешел в ислам из христианства, — что господин поручал ему вести от своего имени переговоры.
В другое время Баха ад-Дину предложили бы прохладительный напиток, жуляб со льдом. Но теперь шел двадцать девятый день рамадана, месяца поста, и мусульманам полагалось воздерживаться от еды и питья от восхода до заката солнца. Поэтому после обмена приветствиями Баха ад-Дин уселся, скрестив ноги, на подушки и стал терпеливо ждать, когда его ознакомят с причиной вызова. Легкая беседа перетекала с одной темы на другую: благополучие семей, бегство из Акры одного из эмиров, спустившегося по веревке из слухового окна, неприятные новости о том, что местные крестьяне продают франкам большие количества провизии. Но вскоре аль-Адиль перешел к сути визита.