Lurk

Ana LaMurphy

Она ожидает что-то типа: «Если ты мне расскажешь о своих», но он уже давно не интересуется ее с Эйданом отношениями, и Лидия смиряется.

— Кира мне помогала, — начинает он, как-то легко поддаваясь на ее уговоры. Это немного тешит самолюбие Лидии — все-таки пока еще она имеет над ним власть. Однако следом за этой мыслью появляется другая — Стайлз просто отвечает на ее вопрос. Он стал намного проще относиться к ее словам и ее вниманию, уже не стелясь к ее ногам тем заискивающим щенком, каким когда-то был. — Я не знаю, почему тогда исчез на два дня. Когда я искал ее, я попал в какое-то странное место — то ли в

другую реальность, то ли в ее сознание, то ли в ее сны — не знаю. Было жутковато, — он улыбается, вспоминая о тех своих страхах, как о чем-то необоснованном. От него пахнет сигаретами и отрешенностью, Лидии нравится этот полный горечи аромат, она вдыхает его полной грудью и облокачивается о кресло. — Но потом Кира научила меня принимать действительность такой, какая она есть. Научила меня смиряться со многими вещами. Научила… выходить из тени.

— Это у тебя получается отлично, — она произносит эти слова быстрее, чем успевает себе отдать отчет, а потом быстро закусывает губу и резко отворачивается, окончательно выдавая себя. Ей хочется взять эту Киру, вывезти ее куда-нибудь вМексику и оставить там, чтобы она больше не вмешивалась в их жизнь.

Это паршиво признавать — даже самой себе, но она скучает по старому-доброму Стайлзу.

— Она мой друг, Лидия. Впервые человеку от меня ничего не нужно.

— Скотту тоже от тебя ничего не нужно, — она в последний момент меняет «от меня» на «Скотту», понимая, что ее снова замыкает, и слова все хуже поддается контролю. В какой-то момент ей хочется высказать все, но она молчит. Молчит, вжимаясь в кресло, пока Стайлз заворачивает на какую-то улицу, сбавляя скорость еще больше.

— Она принимает меня таким, каков я есть, — он словно и не слышит ее реплику. Лидия вновь робко смотрит на парня, подмечая, как изменились интонации в его голосе: холод исчез, осталась доброта, осталась благодарность — Стайлз будто стал прежним.

Может, он и не менялся? Может, он просто перестал смотреть на Лидию, как Бога? Может, Кира просто-напросто разбила его идеал?

— Даже мир теней мне показала во всем его отвратительном великолепии, — усмехается, но опять же беззлобно. Мартин кажется, что даже сейчас Кира с ними. Это злит ее еще больше, ее на несколько секунд снова замыкает, и она только через пару мгновений переспрашивает:

— Мир теней?

— Я тебе расскажу когда-нибудь.

— И когда же? — спрашивает она. В ее нотках голоса угадывается прежняя высокомерная Лидия. Высокомерная Лидия и улыбчивый Стайлз — может, все все-таки вернется на свои места?

— Когда научишься принимать действительность такой, какая есть, — он паркуется в каком-то задрыпаном дворике возле какого-то задрыпанного магазина и глушит мотор. Лидия недоуменно смотрит на Стилински, ожидая объяснений, но тот молча вылезает из машины. Мартин следует его примеру, понимая одно: он привел ее к неизбежности.

2.

Они выходят в зябкую и одинокую ночь, где им никто не может помешать. Пустые улицы этого переулка заставляют Лидию почувствовать себя зябко и жутко. Девушка кутается в кофту и шагает за Стайлзом, осматриваясь по сторонам, ожидая подвоха, но почему-то не сомневаясь, что его нет.

— Что это за место, Стайлз? — она осматривает тусклые витрины, но не видит, что в них. Стайлз ведет ее за здание, к черному ходу, видимо. Мартин —

даже сейчас — и не допускает мысли, что может случиться что-то плохое в этом безлюдном закутке, с парнем, который хочет ее заполучить с третьего класса.

Хотел во всяком случае.

Они заворачивают, Стайлз нагибается и вставляет что-то в замок, начиная медленно прокручивать.

— Что ты делаешь?! — ее правильность снова прорезана нотками надменности и неприятия. Стайлз улыбается, и Лидии думается, что ему не хватает сигареты для окончательного завершения образа плохого мальчика.

— Взламываю дверь, — констатирует он, снова поворачивая отмычкой в замке и на мгновения замирая, видимо, пытаясь понять, правильно он делает или нет. Затем слышит щелчок — и дверь поддается.

Там, за ней, неизбежность. Лидия знает, если перешагнет порог, то окончательно потеряет реальность и себя вместе с ней. Стайлз пришьет ее к себе крепкими нитками, и ее сутки станут под завязку набитыми им — этим мальчиком, с кучей диагнозов и недостатков. Лидии этого не хочется.

— Пошли, — говорит он, обращая на нее свой взгляд. К горлу Мартин подступает страх — она не хочет быть пришитой к Стилински, а потому отступает назад.

— Я не хочу потом объяснять своей матери и твоему отцу, зачем мы взломали магазин.

Стайлз улыбается, потом поворачивается к Лидии и, подходя, касается ее плеча. Его прикосновение ледяное, Мартин чувствует это даже через ткань своей кофточки. Она хочет избавиться от этого тактильного контакта, боится, что Стайлз узнает о ее мыслях, и у нее не останется последних сокровенных тайн.

— Не бойся, если нас поймают, ты будешь не при делах, — он говорит убедительно, потом обнимает ее и ведет к двери. Лидия поддается, чувствуя боль в щиколотках от высоких каблуков. Она боится перешагнуть эту грань, отделяющую ее от неизбежности, но отступать ей некуда.

Стайлз открывает дверь, и они проваливаются в темноту.

Стайлз закрывает дверь и щелкает выключателем — тусклый свет вмиг озаряет некоторые уголки мрака, и Лидия вязнет в болоте.

Стайлз проводит ее через служебное помещение в большое, предназначенное для покупателей, и Лидия понимает, что она больше не может дышать.

За ними захлопывается еще одна дверь, они остаются в этом хрустальном-витринном доме, вокруг них — разнообразие запахов, которые кружат голову подобно дурману. Стайлз опускает руку и отходит, Лидия опускает свои руки и озирается по сторонам, не в силах сделать и шага. Стилински же дает ей несколько секунд, чтобы прийти в себя: он снимает свою толстовку, вновь оказываясь в этой черной облегающей футболке. И когда это Лидия пропустила момент его столь быстрого возмужания?

Впрочем, это не важно.

Стайлз привел ее не в клубы и не на какие-нибудь крыши, чтобы смотреть на звезды. Он создал для нее земную версию Эдема, он подарил ей нечто большее, чем дарили все ее парни. И теперь Лидия перешагнула границу, теперь ее поглотила неизбежность, она хочет сбежать отсюда и разрыдаться или кинуться к Стайлзу и тоже разрыдаться.

Но она просто молчит, пока Стайлз садится на прилавок, предназначенный для покупателей.

— Ты здесь был с Кирой? — она пытается скрыть свое восхищение-смущение, Стайлз позволяет ей это. Он усмехается, опирается о руки и разглядывает потолок как звездное небо.