Лунный вариант
Шрифт:
— Знаешь, Женька, что я заметил? — не меняя шутливого тона, продолжал он. — На тебя благотворно влияет степновское солнце. Ты какая-то стала сильная, мужественная.
— А это хорошо или плохо?
— Смотря в какой ситуации. Если выйдешь замуж за этого твоего вздыхателя Рогова и при первой супружеской размолвке дашь ему своей лапочкой по загривку, сразу до предынфарктного состояния доведешь.
— Ой, не могу! — беззаботно расхохоталась Женя. — Да откуда ты взял, что я замуж собираюсь?
— На эту тему в отряде ходят сто версий.
— Сто предположительных и ни одной близкой к истине, — прищурилась Светлова. —
Вздымая тучи брызг. Женя с веселым визгом кинулась в воду.
Горелов возвратился к кустику, лег на песок, прикрыл полотенцем голову. Сонливая истома овладела им. Веки смежились, и он поддался дреме. Из сладостного забытья вывело восторженное восклицание Каменева:
— Ну и плещется Женька! Сущий дельфин. А с течением как справляется! Русалка и та бы не смогла с ней состязаться.
Горелов открыл глаза. Каменев сидел недалеко от него обхватив руками колени сильных ног. На черных шерстяных купальных трусиках алел силуэт акулы. Когда он смеялся, мускулы бугорками переливались у предплечий. «Ей-богу, античность, — подумал о нем Горелов, вспомнив о своих на время заброшенных мольбертах, — хоть в натурщики его бери».
Рогов лежал рядом с Каменевым. Его лысеющая голова была прикрыта синим носовым платком, стянутым узелками на концах. Алексей, машинально разглядывая дряблые бока журналиста, заметил, что за последнее время тот отяжелел еще больше. «И куда только смотрит Женька. Неужели так много надо раздумывать, чтобы сделать выбор? А впрочем, любовь не картошка». Светлая Женина головка виднелась уже за вспененной серединой реки.
— Сумасбродная! На тот берег рванула! — восхищенно воскликнул Каменев.
Рогов обеспокоенно заворочался на песке, привстал:
— Это же опасно, Георгий… Ее надо немедленно вернуть.
— Что вы! — возразил Каменев. — Никаких оснований для беспокойства. Когда мы были в десятом классе, я уговорился с одним пареньком прыгнуть с двадцатиметрового моста. На перила залезли, вниз глянули и устрашились. А Женя так на нас презрительно посмотрела: эх вы, рыцари! На те же перила вскарабкалась — и вниз. Вот она какая!
— Потрясающе, — заулыбался Рогов. — Странно. Она мне об этом никогда не рассказывала.
— Да что вы! Разве она хвастунишка? — голосом, переполненным нежностью, отозвался Каменев и подумал: «Значит, не столь уж близкими были отношения у него с Женей, если она не рассказала о нашумевшем том прыжке».
— Смотрите, уже на том берегу! — закричал Рогов. Они вглядывались в желтую отмель противоположного берега. Сиреневый купальник мелькал на фоне пепельно-серых ив. Светлова победно махала друзьям руками.
Рупором сложив ладони, Каменев позвал:
— Женя! Назад осторожнее! На снос боковой возьми поправку!
— Я поняла! — прозвенел над неспокойной поверхностью реки голос космонавтки.
По желтой отмели правого берега, огибая скользкие корни ив, прямая и гордая шла Женя. Она сорвала ивовый прутик и кокетливо била им по воде, словно наказывая ее за строптивость. Горелов лениво любовался движениями девушки, усмешливо рассуждал: «Красивая Женька. В балете бы даже прижилась, если бы поступила. И откуда у простой рабочей девчонки такая осанка? Не зря ее Субботин именует «королевой красоты» нашего отряда. Красивая Женька, а полюбить я бы ее не
Подхваченная течением. Женя точно рассчитала, на какое расстояние ее отнесет. Длинные сильные ее руки разгребали бурливый Иртыш. Каменев не сводил с нее восторженных глаз.
— Правее, Женька! Тебя относит!
— Управлюсь! — отфыркиваясь, откликнулась Светлова.
— Вы ее любите, Георгий? — спросил неожиданно Рогов.
Каменев обернулся и густо покраснел.
— Женьку? Да откуда вы взяли, Леонид Дмитриевич? Рогов его называл Георгием, а Жора — подчеркнуто по имени-отчеству. Рогов улавливал в этом обращении постоянно присутствующий намек на разность их возраста.
— Профессиональная наблюдательность, — обжегся горькой улыбкой Рогов. — Журналист обязан все видеть.
— Да нет, вы, право, напрасно, — развел руками Каменев в замешательстве. — Просто вместе росли, учились. А это знаете как сближает! Вроде и роднит даже несколько.
Женя вышла на берег метрах в ста от места, где они расположились, и торопливыми шагами направилась к ним. Она плавала без резиновой шапочки и умудрилась не замочить волос.
— Как приземление, товарищ инструктор? — обратилась она к Каменеву.
— Боюсь перехвалить.
— То-то же, — покровительственно согласилась Женя. — Идите-ка в воду, мальчики. Изумительная! Леша напрасно ее сравнивал с лимонадом. Лимонад в столовой куда теплее.
— Пойдемте, пожалуй, Леонид Дмитриевич, — потянул Рогова капитан. — Женя дает верный совет. Тем более у нашей группы через сорок минут — занятия.
— Пойдемте, — убитым голосом согласился Рогов, и они зашагали к желтой полоске берега, на которую набегала ласковая волна. Рогов впереди, Каменев сзади. Дождавшись, когда журналист вошел в воду, Георгий опустился на колени на прибрежный песок. То, что он увидел, было сейчас его безраздельной собственностью. Ни Леня Рогов, плескавший воду себе на живот и на грудь, ни Алексей Горелов, все еще нежившийся в тени ивового куста, ни Женя, переодевшаяся в брезентовой будочке, не могли этого видеть. На прибрежном песке Каменев отыскал нетронутый робкой волной отпечаток узкой Жениной ноги. Двумя ладонями он отгреб песок от этого отпечатка, а потом с каким-то ликованием осторожно погладил тонкий и точный контур, погладил с такой нежностью, словно это и на самом деле была обнаженная Женина нога.
6
Степновская трехэтажная каменная гостиница была во многом похожа на десятки подобных гостиниц, выстроенных в других авиационных гарнизонах нашей страны. Узкие коридоры, тесные, небогато обставленные номера, где эмалевые батареи не всегда были теплыми. Что поделаешь, если в век атома и космоса, нейлона и полиэтилена военные люди, управляющие самой совершенной боевой техникой, порой фантастически точной и сложной, еще вынуждены обитать в таких гостиницах. Нет ничего в этом удивительного, потому что техника развивается гораздо быстрее всего другого. Но наверное, недалеко и то время, когда в самых дальних гарнизонах пойдут на слом древние гостиницы и на их месте из бетона и стекла появятся отели с комфортабельными номерами, где будут и нарядные абажуры торшеров, и ванные комнаты, выложенные кафелем цвета морской волны, и уж конечно горячая и холодная вода в любое время суток.