Лунный удар

Динаев Дино

— Но ты то умный человек, ты должен понимать, какая каша заваривается? Устрой мне встречу с Иваном.

На лице Китайца не отразилось никаких чувств, оно было словно неживое, и он продолжил свою речь безо всяких интонаций, да и без знаков препинания, пожалуй.

Нельзя было понять, где кончается одно предложение и начинается другое, где вопрос, а где утверждение.

— Я думаю, тебе не стоит с ним встречаться. Сынок, конечно, придурок, но тебе повезло, что ты на него вышел. Если б на его месте оказался папаша, он бы тебя сразу пришил.

— Что

же делать?

— Надо делать деньги, а поезд забесплатно — это большие деньги. Ты когда-нибудь видел большие деньги? Например, морской контейнер, забитый пятисотками и тысячами?

Китаец посмотрел на него как на убогого, не врубающегося в элементарные вещи.

Продолжать дискуссию не было смысла. Возможно, когда-то Китаец и был умным, но потом деньги схарчили ему мозги. И любовь к бабкам можно вышибить лишь единственным способом: влепив пулю в лоб. При этом как — то забывается, что в гроб положат в одном костюме, а не в десяти. А самое главное: хоть в шикарных гробах из красного дерева, в которых закапывают этакую крутизну, и есть дверца, никому еще, даже самому крутому, не удалось открыть ее и выйти.

Катастрофа разразилась на уикенд.

Коновал, приезжал на дачу весь в себе и, ни с кем не здороваясь, сразу шел на мансарду, и уже оттуда говорил по мобильному. В таких случаях по всему саду разносился его рык. Если в начале недели его тон был радостно-возбужденным, то к выходным радость выветрилась без следа.

А потом он стал попросту орать. Он матерился, он обещал своему собеседнику башку снести. Флоров только качал головой. Он-то знал, что будущая развязка неотвратима, более того, все уже, по-существу, произошло.

— Поезд не могут найти, — подтвердила его догадки Келло. — А чего его искать: Иван его давно по автовозам рассовал.

После разговора Коновал собрал своих ребят и отъехал на трех машинах. В течение дня он заехал пару раз: удрученный, с лоснящимся от пота лицом, потом пропал, и уже до самого вечера никто больше не приезжал.

Именно когда наступило спокойствие, Флоров почувствовал себя так, как будто ему гвоздь в задницу вогнали: десятидюймовый.

— Иди-ка, в разведку сходи, — велел он Келло, и та мгновенно растворилась в телефонных проводах, скользнув в сторону города, словно невидимая подземная акула.

Флоров зашел к Яне. Ее комната находилась на втором этаже, рядом с комнатой Сергея, и там был неплохой обзор: Флоров решил осмотреться.

Когда он вошел, Яна лежала на постели и читала книгу Карнеги, название которой Флоров сразу переиначил, как "Каким должен быть человек, и каким он никогда не будет".

Он подошел к окну и выглянул. Никогда еще не было такого жаркого лета, девочки из метео-тв сказали, самого жаркого за прошедшее столетие, небо казалось режуще белым от беспощадно палящего солнца, даже вид моря не вызывал ощущения прохлады.

Водная гладь казалась большой раскаленной сковородой.

Флоров видел всю улицу с понаставленными по обочине

автомобилями. Мимо прошла группа сумитов — строителей. Не заметив ничего необычного, он уже совсем собрался уходить, но Яна подошла к нему и жарко обняла.

Какое-то время они целовались долгими поцелуями, попеременно всовывая друг другу языки в рот. Поцелуи становились все более чувственными, а сам центр чувств спускался к низу живота. Флоров уже нес Яну к кровати. Вместо оргазма перед глазами у него взорвалась световая граната, и в мозг бурей ворвалась Келло.

— Надо немедленно бежать! — разгорячено вопила она. — Поезд украли. Коновал поехал и убил там кого-то, а сам сбежал. Они едут сюда!

Флоров потратил драгоценное время, чтобы оторвать от себя Яну. Женщина уже вся была в нем, а глаза ее казались пьянее обычного. Потеряв терпение, он вмазал ей пощечину.

— Ты что, озверел? — обиделась она.

— Быстро одевайся, — поторопил Флоров. — Мы уезжаем отсюда. Здесь оставаться опасно.

— Никуда я не поеду, — заупрямилась она и даже легла на кровать. — Я к нему со всей душой, а он драться, видишь ли, изволил.

В голове у Флорова вовсю тикали часы, при этом они не показывали время, они его ОТСЧИТЫВАЛИ. Поэтому он не стал больше тратить время на дальнейшие увещевания, а просто перевалил женщину через плечо и сбежал вниз по лестнице.

У калитки возникло неожиданное препятствие в виде Иванушек.

— Куда это вы собрались? — спросил старший.

— На автобус, — ответил Флоров. — Вам-то, какое дело?

— Нет, это наше дело. Коновал приказал никого не впускать и не выпускать до его прибытия.

— Ребята, отвалите по-хорошему, — попросил Флоров и понял, что был не прав, потому что в руках у бандитов незамедлительно появились стволы, надо было их сразу бить, а не болтать с ними. — Коновал давно сбежал, разуйте глаза! Нас всех подставили. Вы что не знаете, что идет разборка?

— Осади назад! — старший поднял пистолет. — Сказано: не велено никого пускать.

— Он выстрелит, — подтвердила Келло.

Их завели обратно в дом и приперли дверь снаружи широким железным засовом.

Флоров ругнулся, он то знал, как прочны засовы на бандитской даче. Ставни, кстати, тоже железные. Некоторое время он слышал, как Иванушки их со скрежетом закрывают. Потом младший приставил лестницу и закрыл ставни и на втором этаже тоже.

А что он больной, со второго этажа прыгать? Тарзана он пока что мало напоминает.

— Ну, теперь у нас полно времени, — дурашливо раскрыл объятия он Яне. — Продолжим то, на чем мы так некстати прервались.

Она с такой злостью захлопнула дверь, что едва не расквасила ему нос.

Несмотря на самые худшие предчувствия, день завершился без происшествий.

Наступила ночь. Она была поздней и душной. Еще в десять часов ярко как днем светило солнце, и было тридцать два в тени.

Через час солнце, наконец, закатилось, а еще через полчаса приехал Мукин.