Лунный путь
Шрифт:
Да, он совсем не изменился. Помимо всего прочего характер остался точно таким же — этот наследник до сих пор думает, что ему позволено все и доказывает, что именно так и есть. Но, надеюсь, что период юношеского максимализма уже прошел.
— Вот теперь здравствуй, — улыбнулся Сын Ветра, наконец спрыгивая из седла и подавая мне руку, которую я проигнорировала, оттолкнувшись руками от кожаного седла, покрытого затейливой вязью символов рода Слэрейна.
— По-моему, вы несколько забываетесь, ваше высочество, — скорее для вида проворчала я, гладя Рысю по узкой вытянутой морде. Лошадь зажмурилась от удовольствия, прикрыв веками с длиннющими ресницами
— Нет, от этого я уже избавился, — с как можно более серьезным лицом ответил ллел, а затем без предупреждения подхватил меня на руки и закружил, отчего моя сумка отлетела далеко в сторону. Я услышала, как в ней жалобно звякнула диадема. Мир в глазах превратился в одну разноцветную полосу, и я засмеялась. Слэр тоже. — Как же я рад тебя видеть!
— Я тоже рада. Поставь меня на землю, пожалуйста, — попросила я, почувствовав, что меня уже начинает немного подташнивать. К моему удивлению, наследник в кои-то веки послушался, и я почувствовала под ногами твердую опору. Хвала Стихиям.
Все-таки, пора бы уже привыкнуть к слегка эксцентричному характеру наследника, которого я знала, по-моему, почти с пеленок. Когда-то мы даже хотели пожениться, но потом решили не торопиться и вскоре поняли, что мы друг другу совершенно не подходим.
Он улыбается и тянет меня на улицу, чтобы показать красивейшие виды ночного горного города. Я тоже смеюсь, и иду следом за ним, зная, что сейчас счастлива так, как не была еще никогда…
— Как ты здесь оказалась? — наконец спросил меня Слэрейн, садясь прямо на траву и глядя с холма, на котором мы находились, на расстилавшееся внизу достаточно большое озеро, гладь которого была спокойна как никогда.
Я опустилась рядом и немного удивленно на него посмотрела.
— А ты что, не знаешь, что я тут бываю довольно часто?
— Так ты про этот город мне все уши прожужжала? — усмехнулся он, срывая травинку и неторопливо грызя ее. — Кстати, мой отец интересуется о здоровье твоего. Как он?
— Можешь передать Владыке Ветров, что все в полном порядке. Когда будет Охота? — поинтересовалась я, глядя на блестящую гладь озера.
— Ты что, собираешься участвовать? — его удивление было настолько искренним, что я сначала подумала, не обидеться ли. Потом решила, что это будет слишком глупо.
— Ты уже третий чело… собеседник, который этому удивляется, — я поднялась с травы и сладко потянулась. — Ну что удивительного в том, что я люблю Охоту?
— Вообще говоря, все. Это развлечение не для женщины… не для благородной женщины, во всяком случае, опасное и авантюрное.
— И конечно, ты до сих пор не понял, что я люблю такие ощущения? Конечно, многие назовут это безрассудным и глупым поведением, но для меня это не так.
— А что я скажу твоему отцу, если с тобой что-нибудь случится? — Слэрейн вопросительно посмотрел на меня снизу вверх. Честно говоря, от этого взгляда сразу стало немного неуютно, но я ответила ллелу упрямым взглядом.
— Ничего. Ты ничего ему не скажешь, даже если я переломаю себе половину костей. Мои родители не должны волноваться.
— Что, если расскажу?
— Что, если со мной ничего не случится? — вскинула я бровь, отбрасывая с лица длинную прядь. — Слэр, ты перестраховщик.
— Я просто не хочу, чтобы одним из моих друзей стало
— Ты же меня все равно не переубедишь, — усмехнулась я и сорвала мохнатый цветок, с которого секундой раньше взлетел полосатый шмель. Аккуратно вплела в волосы, которые не заколола ни в какую прическу, и пожалела о том, что на мне сейчас штаны, а не свободная юбка и рубашка, завязанная под грудью узлом, а на щиколотке нет тонких браслетов, которые звенят при каждом движении. Сейчас у меня было настроение танца.
Слэрейн, кажется, прочитал мои мысли.
— Потанцуй мне, — внезапно попросил он, выкидывая уже вконец измочаленную травинку.
— Это шутка?
— Почему? Я помню, как ты танцевала, и помню, что мне нравилось. Так почему нет?
— Теперь я не твоя невеста, — хмыкнула я, довольно-таки радуясь этому факту.
— Что тебе стоит?
А действительно, что? В конце концов, почему бы и нет? Я хочу танцевать…
Я расшнуровала сапоги, отлетевшие в сторону, и закатала рукава рубашки, обнажив руки с все-таки надетыми на запястье браслетами, а вместе с ними и штаны до колен. Подумав, завязала рубашку в узел под грудью.
Чувствовать босыми ногами мягкую траву было приятно, и я сначала с удовольствием сделала несколько шагов, жалея о том, что в городе нельзя ходить босиком. Наверное, моя мать упала бы в обморок от того, что мне нравится, но я выросла не среди огромного количества нянечек и гувернанток, которыми она старалась меня окружить согласно предписаниям воспитания девушек, а в путешествиях с отцом, которому по положению приходилось много ездить в разные края. Может быть, именно тогда я научилась ценить в жизни прежде всего свободу?
Одна рука взметнулась вверх, другая в сторону, и я сделала быстрый поворот. Одно движение, второе, третье… стихия танца подхватила меня, унося на своих крыльях, и я закружилась по холму, чувствуя, как волосы разлетаются вокруг. Через пелену танца я видела, как Слэрейн поднялся, и улыбка осветила чуть тронутое загаром лицо. Что, его тоже потянуло на танец?
Как оказалось, да. Он поднялся, подошел ближе, а затем я протянула ему руку, засмеявшись таким же серебряным, как и моя душа, смехом. Теперь мы танцевали вдвоем, и не посвященному в наши взаимоотношения человеку могло бы показаться, что на холме танцевали не просто двое, а две половинки одной души. Ему могло бы показаться, что там танцуют жених и невеста или двое любовников, но стороннему наблюдателю никогда бы не пришло в голову, что так могут танцевать люди, не испытывающие друг к другу чувств сильнее дружбы. Посторонний человек никогда бы не подумал, что мои глаза лучатся не из-за близости наследника, а потому что сейчас я свободна, как никогда. Танец… волшебное ощущение опьяняющей свободы, сквозящей в каждом движении, каждом жесте, каждом взмахе руки, на которой переливчато звенят браслеты…
Мы свалились на траву, почему-то хохоча, и я задумчиво устремила взгляд вверх, рассматривая яркое, еще не выцветшее от жары небо. Не знаю, почему, но нам вдруг стало весело — наверное, когда Слэрейн наступил мне на ногу, неудачно поскользнувшись на моем же сапоге, около которого мы очутились в процессе танца.
— Ну, Дитя Ветров, ты доволен?
— Как ни странно, но да, — кивнул он, уворачиваясь от Рыси, которая именно сейчас решила, что должна высказать свою любовь к хозяину и полезла вылизывать его лицо. С трудом отпихнув назойливую лошадь, Слэрейн сел. Я встала и начала спускаться вниз по холму, держа в руках сапоги.