Лунные драконы
Шрифт:
– Да все я правильно понял, не маленький.
– Спасибо, Сережа, – она осторожно погладила его по руке. Можно было бы и не гладить, но вдруг захотелось...
– А почему ты без очков? – У него серьезный взгляд, серьезный и по-взрослому пристальный.
– Очки мне нужны только для работы. – Снова ложь, маленькая, но неизбежная.
– Тебе так намного лучше. – Взгляд серьезный, а ладони красивые, с длинными музыкальными пальцами.
– Звучит как комплимент. – Ох, не нужно было этого говорить. Получается, что она кокетничает, а она вовсе не кокетничает.
– Ну, это и есть комплимент, – музыкальные пальцы дрогнули, сжались в кулак.
Все, прочь от опасной темы!
– А скажи-ка мне, Сергей Полянский, почему ты не любишь мой предмет? – Правильный вопрос, нейтральный и честный. Он ведь и в самом деле не любит.
– Не то чтобы не люблю, просто мне не нужен французский.
– А что тебе нужно?
– Химия, физика, биология – для поступления. – Сергей улыбнулся. – Я собираюсь поступать в медицинский.
– Хочешь стать врачом?
– Хочу.
– У тебя кто-то из родителей врач?
– Почему ты так решила?
– Просто в медицинских семьях обычно очень сильна преемственность. Ну, так как?
– Моя мама работала врачом. Она умерла, когда я был еще совсем маленьким. – Улыбка поблекла, стала рассеянной, точно Сергей пытался вспомнить, какой же она была, его мама.
– Прости.
– Ничего, я уже привык. – Он сорвал сухую травинку, зажал ее в зубах, сказал с непонятной тоской в голосе: – А отец у меня военный. Хочет, чтобы я именно по его стопам, в военную академию.
– А ты?
– А я не хочу, чтобы за меня решали, – он резко встал, посмотрел куда-то вдаль. – Пойдем, а то на поезд опоздаем.
В электричке они почти не разговаривали. Сергей всю дорогу смотрел в окно. Полина думала о своем. На вокзале Полянский, как и обещал, перешел на «вы».
– До свидания, Полина Мстиславовна.
– До свидания, Сережа. Спасибо еще раз.
– Пустяки, – он засунул руки в карманы куртки, поднял воротник. – Если нужно будет еще когда-нибудь покормить скотинку, я к вашим услугам, – он развернулся и быстрым шагом пошел по перрону, прочь от Полины.
В понедельник Сергея ждало объяснение с друзьями. Вернее, это друзья ждали объяснений, а он ничего объяснять не собирался. Алка дулась, смотрела сквозь него, нервно курила в школьной подсобке. Кухто и Лоб приставали с дурацкими вопросами. Сергей не обращал внимания. Он ждал вторника. По вторникам у них был урок французского.
Во вторник Сергея вызвала к себе директриса. На следующей неделе должна была состояться олимпиада по биологии, и ему, как победителю городской, предстояло в ней участвовать. Директриса была непривычно добра и приветлива, говорила о масштабности и архиважности возложенной на него миссии, о блестящих горизонтах, которые откроются для него в случае победы. Сергей вежливо кивал и украдкой поглядывал на часы. Когда удалось наконец вырваться из директорского кабинета, урок французского уже начался.
Дверь в класс распахнулась резко и неожиданно, Сергей едва усел отскочить в сторону. Из класса выбежала Полина, отчаянно махнула рукой
Он все понял, едва переступив порог класса. На учительском столе стояло ведро с картофельными очистками. На доске корявым почерком Лба было выведено: «Подайте бедной Полине на пропитание!» Одноклассники возбужденно переговаривались. Лоб и Санька радостно лыбились, а Алка с делано равнодушным видом подкрашивала губы.
– Что ж ты опоздал, защитник сирых и убогих?! – Она закрыла помаду, с вызовом посмотрела на Сергея. – Самое интересное пропустил.
– Заткнись! – Алку захотелось придушить тут же, на месте.
– Серый, ты чего? – Кухто перестал лыбиться. – Мы ж пошутили.
– И ты заткнись.
– А то что?
– А то одним убогим станет больше.
Урок был сорван. Полина рыдала на плече у Светы, и никакая сила в мире не могла заставить ее вернуться в класс.
– Вот уроды! Вот скоты! – шипела Света, гладя ее по голове. – Ну, я им покажу...
– Кому покажете, Светлана Ивановна? – в учительскую вошел Виктор Павлович.
– Да одиннадцатому «Б»! Довели, скоты, Полину до ручки! – буркнула та. – Только, пожалуйста, не говорите, что во всем виноват наш либерализм.
Он пожал плечами, внимательно посмотрел на заплаканную Полину и, не говоря ни слова, вышел из учительской. А ровно через пять минут одиннадцатый «Б» в полном составе маршировал по школьному стадиону в противогазах и с учебными автоматами Калашникова наперевес.
После устроенной экзекуции одиннадцатый «Б» присмирел. Пацаны с хмурыми лицами курили в подсобке. Девчонки, возмущаясь вполголоса, вытирали поплывшую под противогазами косметику. Виктор Павлович мог быть очень убедительным, когда хотел...
В конце занятий у ворот школы Полину Мстиславовну Ясневскую ждала делегация от так горячо ненавидимого ею одиннадцатого «Б». Принесенные ей извинения, подкрепленные букетом хризантем, помогли восстановить хрупкий мир.
Учительница информатики Светлана Ивановна с задумчивым видом наблюдала из окна учительской, как Виктор Павлович, сняв пиджак и закатав рукава рубашки, помогает разгружать машину с новой школьной мебелью...
В среду Лоб пришел на занятия с подбитым глазом, а Сашка Кухто болезненно охал, когда кто-нибудь ненароком задевал его плечом.
Сергей Полянский уехал на олимпиаду по биологии...
В конце осени у Полины появился дополнительный источник доходов: она занялась репетиторством. Началось все с соседского мальчишки, троечника и балбеса. Через месяц занятий с Полиной он стал приносить крепкие четверки, а его мама выдала Полине конверт с деньгами.
Это было непросто – взять деньги, но зарплаты катастрофически не хватало, а неприкосновенный запас, который она привезла с собой из Москвы, таял, как мартовский снег, и Полина решилась. Вскоре у нее появились новые ученики и практически исчезло свободное время.