Лунное сердце
Шрифт:
Но ведь все это было! Мэдисон ни на секунду не допускал сомнений в реальности случившегося в пятницу. Вот и Коллинз до сих пор ходит с перевязанной рукой – попробуйте убедить его, что ничего не было! А в лаборатории так и лежат трупы трех невесть откуда взявшихся тварей.
– Как вы думаете, кто-нибудь там, внутри, уцелел? – спросил Коллинз.
Мэдисон понимал, что под «кем-нибудь» Коллинз имеет в виду Такера.
– Не знаю, Дэн, – сказал суперинтендант.
На сиденье между ними лежал вчерашний номер газеты «Ситизен». Набранный крупным шрифтом заголовок извещал: «Главный прокурор скончался, подписывая
На первой странице газеты описывались события, происходившие с Домом Тэмсонов, но – странное дело – и здесь использовалась та версия, которую Мэдисон выдал газетчикам в пятницу. Между тем ведь представители прессы сами были на месте с начала до конца. «Раз ничем не объяснить, значит, следует забыть – так, видно, они рассуждают», – решил Мэдисон. К понедельнику вся эта история, наверное, перекочует на последние страницы газет. А может, к всеобщему замалчиванию приложил свою руку Уолтерс. Ему же достаточно нажать на кое-какие кнопки; правда, что он от этого замалчивания выиграет, Мэдисон пока понять не мог.
Связь между Уолтерсом и Хогом они с Коллинзом проследили. А связи Уолтерса с Уильямсом установить еще легче. Уж если Уолтерс известен как лицо, дающее советы самому премьер-министру, то вполне можно предположить, что и с Уильямсом он был знаком. Неизвестно одно – какой компромат у него был на Уильямса. Что-то он такое имел, но пока это не удавалось выяснить.
– Сплошные вопросы и никаких ответов, – вздохнул Мэдисон.
– Может, мы не о том спрашиваем?
Мэдисон вопросительно поднял брови.
– Давайте взглянем на ситуацию так, – сказал, закуривая сигарету, Коллинз. – Нас интересует Уолтерс. Так, может, нам стоит нанести ему визит? Неофициально!
– Ты понимаешь, что ты говоришь?!
– Вы же знаете, что сам он шутить не любит, не боится даже запачкать руки. Вспомните прошлогоднюю историю с природным газом…
– Нет, мы не опустимся до его уровня, – покачал головой Мэдисон. – Мы его как-нибудь ущучим. На это уйдет время, но в конце концов…
– …он будет у нас в руках! – горько усмехнулся Коллинз. – Господи, Уолли, неужели вы думаете, он хоть минуту будет колебаться, если узнает, что мы его выслеживаем?
Мэдисон посмотрел в сторону.
– А это не?.. – спросил он, показывая на человека, свернувшего с Банковской улицы на Паттерсон-авеню.
– Да, это Жан-Поль Ганьон, – подтвердил Коллинз, понявший, что надо переменить тему. – У него тоже кто-то пропал в этом проклятом Доме.
Байкер нашел Сару в саду. Она сидела на каменной скамье у фонтана. Считалось, что Байкер должен отлеживаться, но, хотя все у него болело – с головы до ног, – оставаться в постели он больше не мог. Ему казалось, что если он сейчас же не начнет двигаться, то никогда уже не встанет.
Сара не повернула
Кто-то почистил платье, подаренное Мэй-ис-хюр, в котором сейчас была Сара. В кармане платья лежал мешочек, оставшийся от Пэквуджи и найденный Байкером. В нем были ключи от Дома, забытые ею в башне на берегу океана, и необычного вида медный ключ. Этим ключом Талиесин настраивал свою арфу.
На зов Ха-кан-ты в Дом пришли квин-он-а. Они вырыли могилы, опустили в них тела погибших и засыпали их мягкой темной землей. Трупы Гэннона и Шевье сожгли вместе с трупами трагг. Этот второй костер, зажженный на остатках того, в котором Байкер и другие всего несколько дней назад сжигали убитых тварей, пылал вдвое сильней и вдвое дольше, чем первый. Рате-вен-а унесли с собой тела своих погибших, чтобы воздать им почести и похоронить по своим обычаям.
Байкер неуклюже присел рядом с Сарой. Заговоры квин-он-а и успокоительный бой барабанов, конечно, сильно помогли ему, но у него было столько ран, что Байкер понимал – он еще не скоро почувствует себя снова в седле. Такеру повезло больше. Он отделался в основном переломами. На сломанную левую руку квин-он-а наложили шины. Сломаны были и три ребра. Квин-он-а туго забинтовали ему грудь и велели некоторое время потерпеть. Забинтовали инспектору и ногу – он повредил ее, ударившись о стену.
– Я тебе не мешаю? – некоторое время спустя спросил Байкер у Сары.
Она повернулась к нему. На заострившемся, осунувшемся лице под ввалившимися глазами темнели круги. Глаза покраснели от слез и недостатка сна. Сара протянула Байкеру свою маленькую руку, и он сжал ее.
– Так и не могу поверить, что все они умерли, – тихо проговорила она. – И в то, что мы пережили, не могу поверить. Почему мы выжили, а они погибли? Я так хотела умереть. Я до сих пор не могу понять, что со мной. Ведь я поверить не могу, кем была ночью. Я так и не знаю, кто я, Байкер!
– Понимаю, – сказал он.
Он действительно понимал ее. Он сам мало что помнил о своем неистовом бое на лестнице, в памяти сохранились только какие-то отдельные обрывки, заставлявшие его содрогаться. Салли так и не сказала ему, что он чуть не набросился на нее, но как раз это он помнил лучше всего. Он задавал себе те же вопросы, что и Сара. Почему он остался жив, а Джеми погиб? Джеми, Фред, Сэм, Тропман!
– Думаю, что объяснить, отчего они умерли, а мы выжили, нельзя, – сказал он наконец. – Во всяком случае нельзя объяснить понятно.
Сара грустно кивнула:
– Скажи мне вот что, Байкер: нам всегда будет так больно? Эти могилы просто рвут мне душу.
– Они хотели, чтобы мы продолжали жить, – сказал Байкер.
Ему самому эти слова показались такими же неубедительными, какими, наверное, сочла их Сара. Он не был уверен, что понимает, ради чего надо жить дальше.
А среди деревьев в саду, наблюдая за Сарой и Байкером, стояли двое. Хозяин Леса, спасший Киерана в бою с Красным Копьем, и седой старик с глубокими серьезными глазами. Казалось, что плащ, накинутый на плечи старика, связан из дубовых листьев.