Лунная долина
Шрифт:
— Нет, лучше уж ступайте пообедайте, — посоветовала она, хотя знала по опыту, как трудно бывает от него отделаться.
Она едва слышала, что он ей говорил. Саксон вдруг почувствовала себя очень усталой, маленькой и слабой рядом с этим великаном. «Неужели он никогда не отстанет?» — спрашивала она себя с тоской, и ей на миг представилось ее будущее, вся ее жизнь, словно длинная дорога, и она идет по ней с этим неуклонно преследующим ее кузнецом.
— Ну, давайте решайте, малютка, — продолжал он. — Теперь как раз золотое летнее времечко, самая пора
— Но я ведь вовсе не собираюсь за вас замуж! — негодующе возразила Саксон. — Я вам уже тысячу раз говорила!
— Ах, бросьте! Выкиньте эти глупости из головы! Конечно, вы за меня пойдете. Это дело решенное. И еще одно — в пятницу мы с вами махнем во Фриско: там кузнецы задают грандиозный вечер.
— Нет, я не поеду, — решительно заявила она.
— Поедете! — ответил он безапелляционно. — Вернемся с последним пароходом, и вы здорово повеселитесь. Познакомлю вас с лучшими танцорами… Я ведь уж не такой жадный. Я знаю, вы потанцевать любите.
— Но я вам говорю, что не могу, — повторила она.
Он подозрительно покосился на нее из-под черных нависших бровей, густо сросшихся на переносице и образовавших как бы одну черту.
— Почему не можете?
— Я уже обещала…
— Кому это?
— Не ваше дело, Чарли Лонг. Обещала… и все тут.
— Не мое дело? Нет, будет мое, коли захочу! Помните вашего обожателя, этого сопляка бухгалтера? Ну так советую не забывать, чем все это кончилось!
— Прошу вас, оставьте меня в покое! — обиженно проговорила она. — Ну хоть один раз не мучьте!
Кузнец язвительно засмеялся.
— Если какой-нибудь сопляк намерен встать между нами, пусть не воображает… я ему вправлю мозги… Так в пятницу вечером? Да? А где?
— Не скажу.
— Где? — повторил он.
Губы девушки были крепко сжаты, на щеках двумя небольшими пятнами вспыхнул гневный румянец.
— Подумаешь! Точно я не отгадаю! В зале «Германия», конечно! Ладно, я там буду и провожу вас домой. Поняли? И уж лучше предупредите своего сопляка, чтобы он убирался подобру-поздорову, если не хотите, чтобы я ему морду набил.
Саксон, чье женское достоинство было оскорблено таким обращением ее поклонника, хотелось бросить ему в лицо имя и подвиги своего нового защитника. Но она тут же испугалась: Чарли — взрослый мужчина, и в сравнении с ним Билл — мальчик. По крайней мере ей он показался таким. Она вспомнила свое первое впечатление от рук Билла и взглянула на руки своего спутника. Они показались ей вдвое больше, а шерсть, которой они обросли, свидетельствовала об его ужасной силе. Нет, не может Билл драться с этаким громадным животным! И вместе с тем в ней вспыхнула тайная надежда, что благодаря чудесному, баснословному искусству, каким владеют боксеры, Биллу, может быть, удастся проучить этого забияку и избавить ее от преследований. Но когда она опять посмотрела на кузнеца и увидела, как широки его плечи, как морщится сукно костюма на мощных мышцах и рукава приподняты глыбами бицепсов, ее снова охватили сомнения.
— Если вы опять хоть пальцем
— Ему, конечно, не поздоровится, — осклабился кузнец. — И поделом. Всякого, кто становится между парнем и его девушкой, необходимо вздуть.
— Я не ваша девушка и, что бы вы ни говорили, никогда не буду.
— Ладно, злитесь, — кивнул он. — Мне нравится, что вы такая задорная. Нужно, чтобы жена была с огоньком, а то — что в них толку, в этих жирных коровах! Колоды! Вы по крайней мере огонь, злючка!
Она остановилась возле своего дома и положила руку на щеколду калитки.
— Прощайте, — сказала она. — Мне пора.
— Выходите-ка попозднее, прогуляемся в Андорский парк, — предложил он.
— Нет, мне нездоровится. Поужинаю и сразу лягу.
— Понятно, — проговорил он с ехидной усмешкой. — Приберегаете, значит, силы к завтрашнему дню? Да?
Она нетерпеливо толкнула калитку и вошла.
— Я вас предупредил, — продолжал он, — если вы завтра надуете меня, кому-то придется плохо.
— Надеюсь, что вам! — отпарировала она.
Он захохотал, откинул голову, выпятил чугунную грудь и приподнял тяжелые руки. В эту минуту он напоминал Саксон огромную обезьяну, когда-то виденную ею в цирке.
— Ну, до свиданья! — крикнул он ей вслед. — Увидимся завтра вечером в «Германии».
— Я не говорила вам, что буду именно там.
— Но и не отрицали. Я все равно приду. И я вас провожу домой. Смотрите оставьте мне побольше вальсов. Беситесь сколько угодно — это вам идет!
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
Когда вальс кончился и музыка смолкла, Билл и Саксон оказались у главного входа в танцевальный зал. Ее рука слегка опиралась на его руку, и они прогуливались, отыскивая местечко, где бы сесть. Вдруг прямо перед ними вырос Чарли Лонг, который, видимо, только что пришел.
— Так это ты тут отбиваешь девушек? — угрожающе спросил он; лицо его было искажено неистовой злобой.
— Кто? Я? — спокойно спросил Билл. — Ошибаетесь, я никогда этим не занимаюсь.
— А я тебе голову снесу, если ты сию минуту не уберешься!
— Ну, с головой-то мне вроде жалко расстаться. Что ж, пойдемте отсюда, Саксон. Здесь неподходящее для нас соседство.
Он хотел пройти с ней дальше, но Лонг опять загородил ему дорогу.
— Уж очень ты занесся, парень, — прохрипел он, — и тебя следует проучить! Понятно?
Билл почесал затылок и изобразил на своем лице притворное недоумение.
— Нет, непонятно, — ответил он. — Повторите, что вы сказали?
Но огромный кузнец презрительно отвернулся и обратился к Саксон:
— Пойдите-ка сюда. Дайте вашу карточку.
— Вы хотите с ним танцевать? — спросил Билл.
Она отрицательно покачала головой.
— Очень жаль, приятель, ничего не поделаешь, — и Билл опять сделал попытку отойти.
Но кузнец в третий раз надвинулся на них.
— А ну-ка давайте отсюда, — сказал Билл, — я вас не держу.