Лунная девушка
Шрифт:
— Почему? — наконец спросил он.
— Мы, люди, не добиваем раненых друзей! Вождь взглянул на молодого воина, из-за которого шел спор.
— Он не сможет следовать за племенем, значит, он все равно что мертв!
— Он жив, и я не позволю его убить! — я тоже посмотрел на Та-вана, и помимо стыда и гнева увидел в обращенных на меня черных глазах отчаянную надежду. — Твое племя останется в Теплых Землях до конца улы, Го-ва-го, а к этому времени он уже будет здоров!
Го-ва-го шагнул вперед на двух ногах, что выглядело так же неуклюже, как если бы человек шагнул
— Отдай мне карабин! — злобно потребовал вождь.
— Сперва поклянись, что Та-ван останется жив!
Вождь взревел от бешенства; наши взгляды скрестились, но эту схватку характеров выиграл я.
— Ладно. Клянусь!
— Поклянись гневом Зо-ала. И все остальные тоже пусть поклянутся!
— Клянусь гневом Зо-ала! — проорал Го-ва-го, а все воины эхом повторили его слова.
Я плохо помню, кто взял у меня из рук карабин, такая на меня навалилась усталость.
Помню лишь, что отнес Та-вана туда, где оставил Наа-ее-лаа, — и обнаружил принцессу в глубоком обмороке. Еще помню, как Кус-ка крутился рядом, пока я перевязывал рану молодого но-ванса…
А потом наступил какой-то провал, и лишь некоторое время спустя я обнаружил себя сидящим в пещере рядом со смертельно бледной бесчувственной Наа-ее-лаа.
Глава двенадцатая
Побег
— Кто ты такой, Джу-лиан?.. — прошептала принцесса Лаэте вскоре после того, как пришла наконец в себя.
— О чем ты, Неела? — я как раз рассматривал в зеркальце для бритья свое распухшее окровавленное лицо.
Бой здесь был ни при чем: меня ударили древком копья еще в пещере Го-ва-го. Ну и вид у меня был — ни дать ни взять разбойник с большой дороги!
Но Наа-ее-лаа смотрела на меня так, как если бы я был прекрасным сэром Галахадом.
— Неужели ты и вправду явился с неба? — прошептала она. — Ни один унит не смог бы совершить то, что сейчас совершил ты!
— Перестань, — слова лунной девушки были мне приятны, но меня тревожили ее бледность и слабость.
Наа-ее-лаа едва оправилась от болезни; непонятно, как она вообще сумела дойти до пещеры Го-ва-го а после разыгравшегося недавно кошмара бедняжка едва дышала.
— Как ты себя чувствуешь, Неела? — сев рядом, озабоченно спросил я.
— Я очень перепугалась, — прошептала нон-новар. — Но ты жив, значит, все хорошо…
Она потянулась к моей руке и тут же отдернула пальцы. Огромные темно-голубые глаза смотрели на меня с благоговейным ужасом.
— Кто ты такой, Джу-лиан? — снова жалобно пролепетала Наа-ее-лаа.
— Может, поговорим об этом позже? Сейчас тебе надо отдохнуть…
— Нет, я должна знать! Прошу тебя!
Впервые, обращаясь ко мне, принцесса произнесла слово «прошу»; и, вздохнув, я покорно пустился в объяснения.
На этот раз Наа-ее-лаа слушала, не перебивая, а я терзался сомнениями, правильно ли поступаю? Может, для душевного спокойствия
— Но… Этого не может быть! — отчаянно прошептала принцесса, когда я кончил.
— Прости.
— За что ты просишь прощения?
— За то, что перевернул весь твой мир вверх тормашками, Неела. Может быть, теперь ты меня возненавидишь… Но, если подумать, так ли уж важно, откуда мы пришли? Куда важнее, где мы находимся сейчас, верно?
Наа-ее-лаа долго молча всматривалась в мое кошмарное лицо и наконец взяла меня за руку.
Какие бы чувства и мысли ни терзали сейчас принцессу Лаэте, отвращения ко мне она явно не испытывала.
— Ты прав… Главное, что мы вместе… — и Наа-ее-лаа уснула, не выпуская моей руки.
Я сидел рядом с ней до тех пор, пока не убедился, что принцесса спит крепким спокойным сном.
Тогда я осторожно вынул руку из тонких пальчиков нонновар и отправился проведать Та-вана. Вряд ли Го-ва-го или любой другой из но-вансов могли нарушить клятву гневом Зо-ала, но рана моего приятеля была довольно тяжелой, а ва-га-сы ничего не смыслили в целительстве.
Захватив перевязочные пакеты и кое-какие лекарства, я направился к кустам, где оставил Та-вана, но не нашел его там. Пройдя по кровавому следу, я обнаружил раненого в ближайшем из горячих озер: но-ванс целиком погрузился в воду, только его косматая голова лежала на берегу на моей окровавленной рубашке.
Все мои попытки оказать оказать приятелю медицинскую помощь пропали втуне: Та-ван не пожелал и слушать о том, чтобы я что-нибудь делал с его ногой.
— Если будет на то воля Зо-ала, я выживу, — заявил он. — Но Повелитель Грохочущего Неба гневается на тех, что уклонился от последнего удара…
— С чего ты взял, что он на тебя в обиде?
— Идет большая буря.
Я не видел никаких признаков надвигающейся грозы, однако уже имел случай убедиться, как хорошо умеют но-вансы угадывать ее приближение.
— Если даже Зо-ал и гневается, Та-ван, то не на тебя, а на лу-тансов, подло нарушивших священное перемирие!
— Наверное, ты прав… — с облегчением отозвался воин, с трудом выползая из воды.
Его рана больше не кровоточила, значит, ва-гасы не зря верили в целебные свойства здешних озер. Конечно, но-ванс потерял много крови и был страшно слаб, но я почти не сомневался в его выздоровлении .
— Тебе лучше вернуться в свою пещеру, Джулиан, — пробормотал мой приятель. — Зо-ал уже гонит тучи в долину…
— Тогда тебе тоже лучше вернуться к себе, — с этими словами я взвалил ва-гаса на плечи, отнес в его пещеру и уложил на травяную постель.
Выйдя, чтобы раздобыть для раненого еду, я обнаружил, что у костров, где только что пировало все племя Го-ва-го, больше никого не осталось. Но я по-прежнему не видел туч, не ощущал ни малейшего ветерка, поэтому, отнеся Та-вану котелок с отвратительным варевом, забытый его соплеменниками над костром, спустился к озеру, чтобы выстирать рубашку…