Лунная девушка

Овчинникова Анна Георгиевна

Помню, как нас с Ортисом приволокли в какое-то подобие большого островерхого шалаша, сплетенного из веток — там лежала пара мохнатых шкур. Помню, что успел еще смазать разбитый лоб мазью из аптечки, после чего повалился на шкуры и уснул мертвым сном.

Глава шестая

Среди Ва-Гасов

Ba-гасы оставались в ложбине десять земных дней, и за это время я сумел многое узнать об их обычаях, повадках и нравах.

Язык у них оказался довольно простым, поэтому к исходу десяти дней я успел выучить

уже порядочно слов, хотя старательно изображал тупого нерадивого ученика. Молодой воин по имени Та-ван, которому вождь поручил обучать нас с Ортисом языку ва-гасов, то и дело приходил в бешенство от нашей непонятливости, благодаря чему я узнал порядочное количество здешних ругательств.

Ba-гасы вообще отличались вспыльчивостью: то был народ свирепых воинов, не знавший большего наслаждения, чем кровавый бой. Позднее, когда я узнал об этой расе больше и докопался до истоков подобной морали, я стал терпимее относиться к разумным четвероногим обитателям Луны.

Основная причина их каннибализма заключалась в том, что большинство животных на этой планете не годились в пищу из-за содержащихся в мясе токсинов. В горах, где обитали ва-гасы, имелось всего два вида теплокровных съедобных существ: похожие на земных муфлонов мохнатые звери ти-маны, и сами ва-гасы. Правда, здесь росли грибы и иногда встречались чахлые плодовые деревца, но на одной лишь растительной диете четвероногие лунные женщины не могли рожать здоровых детей.

Поэтому племена ва-гасов из века в век воевали друг с другом, обеспечивая мясом себя и своих женщин; по той же причине возник обычай добивать и съедать раненых соплеменников. Ужасная, с точки зрения современного земного человека, традиция самим лунным жителям вовсе не казалась безнравственной, наоборот, они считали высшей доблестью пасть на поле боя от ножа товарища. И, поразмыслив, я понял: логика подобной морали не слишком сильно отличается от земной.

Ва-гасы большую часть жизни проводили в скитаниях по горам, поэтому воин, неспособный быстро передвигаться, становился обузой для своего племени. «Не можешь идти — не можешь жить!» — таков был девиз кочевых лунных племен, и этот девиз породил обычай добивать всех неспособных двигаться мужчин.

Быстрая смерть считалась актом милосердия в противовес медленному умиранию брошенного в горах калеки. Что же касается смерти на поле боя, то каждый тяжело раненый почитал за честь погибнуть от руки соплеменника и послужить пищей для своего племени. Примитивная религия ва-гасов учила, что погибшие и съеденные воины возрождаются вновь в телах детей, зачатых после каннибальского пира, тогда как те, кого захватили и съели противники, обречены на полное телесное и духовное уничтожение. Таким образом, добивая раненого друга и увозя его тело с поля битвы, ва-гас оказывал товарищу последнюю и самую большую услугу, которую только мог один воин оказать другому.

Да, лунные существа во многом думали, чувствовали и поступали не так, как люди, но все же в чем-то их этика была сродни этике примитивных человеческих племен: жестокие и воинственные, ва-гасы обладали большой храбростью и умели оценить храбрость и любовь к свободе в других. Лишь это спасло меня от смерти в тот момент, когда Та-ван застал меня за разговором с Нортоном и Дэвидом Вестом.

Мне удалось связаться с «Челленджером» по рации Ортиса на следующий же день после того, как мы попали в плен, — и вовремя: Том и Дэви уже собирались в спасательную экспедицию. Прорываясь сквозь ужасные помехи, я сумел убедить их, что любое вмешательство только ухудшит наше с Кларком положение. Я приказал Весту и Нортону ни в коем случае не отходить от корабля, успел отдать еще кое-какие распоряжения, — и тут в шалаш вошел Та-ван.

Молодой воин сразу понял, чем я занимаюсь. Сообразительность этих существ была равна их свирепости, и при виде выражения лица Та-вана я уж решил, что мне конец. Кларк рухнул на колени, пытаясь жестами свалить вину на меня, но ва-гас грубо оттолкнул его, вырвал рацию у меня из рук, разломал на мелкие кусочки и молча

вышел. Насколько я могу судить, Та-ван даже не сообщил о происшествии Го-ва-го, заслужив тем самым мое уважение и благодарность.

Да, ва-гасы вовсе не были бездушными исчадиями ада, какими считал их Кларк Ортис, хотя все их мужчины испокон века проводили жизнь в стычках и войнах с себе подобными. Народ ва-гасов делился на небольшие племена, вечно враждующие друг с другом; племя, захватившее нас, называло себя но-вансами.

В первые дни пребывания среди этого народа мне не раз приходилось драться с молодыми воинами: все но-вансы относились к нам с такой ненавистью, что даже приказ Го-ва-го не трогать пленников не мог удержать свирепых юнцов от попыток поколотить презренных двуногих. К счастью, существовало строжайшее табу, запрещавшее применять оружие в лагере, а лунные воины не имели ни малейшего понятия о боксе, поэтому каждый раз мне удавалось с честью выйти из драки. Вскоре задиристые юнцы перестали на меня нападать и даже начали поглядывать с некоторым уважением.

Еще большей популярностью я пользовался у здешней детворы. Боясь изнежиться в расслабляющей тело малой гравитации Луны, я каждый день упражнялся с увесистыми камнями, а мальчишки и девчонки с разинутыми ртами глазели на меня, то и дело поднимаясь от возбуждения на дыбки…

Видел бы ты этих четвероногих лохматых пострелят! Едва малыши ва-гасов начинали ходить на двух конечностях и у них прорезывались коренные зубы, им приходилось отстаивать свое достоинство в свирепых драках со сверстниками и детьми постарше. Иногда детские драки переходили в настоящие побоища, и я несколько раз пытался разнять кусающихся, дерущихся дьяволят, — но в таких случаях они немедленно заключали перемирие и всей стаей набрасывались на меня. Должен признаться, всякий раз мне с огромным трудом удавалось отбить атаку дико визжащих зверенышей, которые пускали в ход против чужеземца не только зубы и руки, но и ноги, оканчивающиеся подобием плоского рогового копытца с маленькими твердыми пальчиками… Наконец я понял, что не стоит вмешиваться в забавы здешних детей: при всей своей жестокости их стычки никогда не кончались смертоубийством и давали малышам ва-гасов хорошую закалку для будущей взрослой жизни.

А жизнь у них была нелегкой, особенно у мужчин. Все мальчики но-вансов, повзрослев, становились воинами и, как правило, кончали жизнь в бою — от оружия иноплеменника или от руки своего товарища; в пересчете на земные года они жили лет сорок-сорок пять, не больше, хотя могли бы доживать и до ста.

Однако такое долголетие являлось уделом исключительно женщин.

По непонятной причине на четырех новорожденных мальчиков у ва-гасов приходилась всего одна девочка, поэтому женщины у них пользовались большим почетом и уважением. Девочки племени но-вансов никогда не участвовали в драках, а женщины — в битвах: у них был другой удел. Они считались подательницами жизни и продолжательницами рода, ведь именно от женщин зависело, возродится ли погибший воин в новом теле. Если состарившийся мужчина неизбежно оказывался в желудках соплеменников, то старух, неспособных сопровождать племя в трудных переходах, оставляли в горных храмах, посвященных богу Зо-алу. На территориях этих храмов все племена ва-гасов заключали друг с другом перемирие и сообща приносили жертвы Великому Повелителю Грохочущего Неба…

Я успел заметить еще одну особенность жизни но-вансов, способную шокировать земного святошу: они не имели семьи в человеческом понимании этого слова. После каннибальского пира женщина выбирала мужчину, от которого хотела иметь потомство, и они проводили вместе несколько дней, порой спариваясь на глазах у всех без малейшего стыда, присущего людям. В этом четвероногие жители Луны мало чем отличались от з. швотных, однако взаимоотношения их матерей и детей были чисто человеческими, и даже взрослые сыновья и дочери продолжали питать привязанность к своей матери. А без материнской заботы и защиты малышам ва-гасов было бы не под силу выжить во время длинных переходов по суровым горам…