Лунатик
Шрифт:
– Куда?
– Первая стадия, – начал объяснять Виталя, – это, когда ты устроился и чувствуешь себя в этой ГРОМАДИНЕ как рыба в океане. Вторая стадия, это когда океан постепенно превращается из небольшого озёрца в аквариум и ты уже начинаешь замечать стекло, то есть видишь реальные границы; то есть, привык – остепенился – осел… ну ты понял, в общем.
– Повзрослел, – вырвалось из Кидова само собой, – если ребёнку всё кажется большим.
– Где-то так, – безразлично поддакнул он, попытавшись не отвлекаться от рассказываемого. –
– То есть, рыба ты уже не аквариумная, – резюмировал Кидов, – а жаренная… или законсервированная.
– Точно! – как-то тоскливо усмехнулся тот. – Но мне-то уже условно-досрочное светит. Слабо ещё, но некоторое мерцание в конце тоннеля брезжит. Но, Лёха, боюсь, не дотяну я до свободы…
– Да брось ты! Не ты первый – не ты и последним будешь. Дотянешь! Всё уже позади осталось…
– Не всё так просто, Лёха, – перебил его Виталя своим пессимистичным тоном. – Жизнь-говно; об этом любой школьник знает. Мне как-то сон приснился, как завод этот влетал на воздух… Ты никогда не представлял себе, как заводы взлетают в воздух?…
"Нет, – мысленно ответил Кидов, – о заводах не слышал. О плавающих слонах слышал, а вот о заводах… – А сам смотрел на этого сходящего с верного (разумного) пути человека и чуть не плакал от разочарования. – А каким чудесным ребёнком был!.. Что с людьми делает зона!.."
– Я думаю, он взорвётся скоро, – произнёс Виталя, как будто бы подумал вслух.
– Завод, что ли? – опять вырвалось у Кидова само… Он хотел молчать да оставить поскорее наедине с самим собой этого "ушедшего" друга детства. Но вырвалось оно как выдох…
– Ты знаешь, что раньше было на месте этого завода? – произнёс вдруг Виталя.
– И что же?
– ЛУНАТИК, – ответил тот.
– Какой ЛУНАТИК?…
– Деревня так называлась. Самая ебанутая деревня на всём свете. Такого места на земле не было ещё наверно с рождения самого времени, и не будет уже никогда… Хотя, как говорят мудрые люди, о том, что будет, лучше и не думать…
– А чё это за деревня такая была? – Кидова не интересовало, откуда Виталя узнал, что стояло на месте этого гигантского строения. Кидову скорее захотелось послушать о тех странностях, которыми обладал ЛУНАТИК. А уже потом… (если что)
– Да дурдом какой-то. Крыша съезжает у всякого, кто туда ни попади. Но жители её наверняка считали себя какими-нибудь сверхразумными личностями… А на самом деле… Один там китов каких-то у себя на огороде растил.
– Китов?
– Ну. Называется растение Кит-Летающий Крокодил. Оно ему кости человеческие домой приносило. Они у него вроде семян в ход шли.
– Не фига себе! – как можно откровеннее реагировал на рассказываемое Кидов.
– Школа у них там ещё была. Днём школа, а лишь только ночь наступает, как это уже морг…
– Арендаторы? – предположил Кидов.
– Нет. Школа-оборотень.
– Ночная школа, да? – усмехнулся Кидов.
– Тебе-то хорошо тут рассуждать стоять. А ты пожил бы там… Когда ночью хрен уснёшь. Потому что ГРЫЗОЛОВ…
– Так ты в той деревне так ни разу и не заснул? – перебил вдруг Кидов этого своего лучшего друга детства.
– Думаешь, я тебе решил тут слегка ерунды разной на уши навешать?… – откровенно полюбопытствовал Виталя.
– Да нет, – как-то странно улыбнулся Кидов, – я просто спросил: любопытство, знаешь ли, заело.
– Я плохо себя помню, – сказал тогда Виталя. – Лучше помню то, что происходило вокруг, нежели себя.
– Так ты там жил? – Он всё ещё не мог окончательно найтись (найти ту колею, в которой можно каким-то определённым образом поддерживать этого повествователя). – По-моему, Виталя, ты сегодня решил немного разыграть своего старого друга детства.
– Ну разыграть – так разыграть, – пожал тот плечами. – Как хочешь. История слишком сложна, чтоб в отношение её я стал тебе что-то доказывать. Счастливо, – распрощался он.
– Да ты чё! – остановил его Кидов. – Я тебе сказал, что я не верю тебе?
– Не обязательно говорить, достаточно намекнуть.
– Да я пошутил, ё-моё, Витёк! Продолжай давай!
– Понял я твою "шутку"… Только учти, Лёша; учти единственное: на месте той деревни построили гигантский морг. Самый "странный" морг. А теперь это… наш завод… Так-то. А теперь, счастливо.
И Кидов уже не мог его остановить – поднялась куча пыли, Кидову засорило глаза и он не мог уже разглядеть своего лучшего друга детства. Он слышал только голос:
– Некоторые, работающие на нашем заводе, тоже родом из той деревни. Видишь ли, не всякий может вспомнить свою прошлую жизнь, и была ли она, и сколько жизней было до неё… Потому-то многие прошлую свою жизнь провели в ЛУНАТИКЕ; а теперь они здесь. И они здесь неспроста… Но они нихрена не помнят. А ты помнишь что-нибудь? – Голос становился всё дальше и дальше – он уходил. – Хоть что-нибудь помнишь своей тупой башкой?… Хоть что-нибудь ты пом… – дальше ничего не было слышно.
Это был голос-призрак. Один только голос. Витали уже не было. Он далеко убежал от своего лучшего друга детства, Алёши Кидова.
Правильно Кидов делал, что даже и думать не смел о том, чтоб хотя бы попытаться помочь изувеченной душе этого человека, не потому что со стороны мог бы показаться занозой, и не потому что всякий инстинктивно ищет того, кто душой слабее, чтоб морально поддержать его (всякий к этому подспудно стремится – шагает как сомнамбула по потолку и по стенам), а потому что…
…Потому что СТАНОВЛЕНИЕ притягивало Кидова.
шестая глава СТАНОВЛЕНИЕ