Луна
Шрифт:
Перед самым началом лета школа организовывала фестиваль в честь верховного бога Шиодака - бога плодородия. Ему молились, чтобы удался урожай. Чем пышнее и богаче праздник, тем лучше для сельскохозяйственных культур. Иногда на фестивале появлялся и сам Шиодак, чтобы выпить несколько бокалов подготовленного специально для него вина. Все знали, что бог плодородия любит молодое вино из фруктов и не приготовить хотя бы одну бутылочку для него - оскорбление для вспыльчивого божества.
Учителя и школьники с энтузиазмом суетились над организацией фестиваля и украшали школу ленточками и весенними цветами.
– Ты уже выбрала себе платье, Греса?
– поинтересовался Люсенда.
– А?
– повернулась девушка, отвлекаясь от размышлений.
– Ты платье себе выбрала?
– повторила вопрос кудрявая подружка, когда они с подносами, на которых находился обед, присели за пустой столик неподалеку от окна.
– У меня есть платье, зачем мне выбирать еще одно?
– проговорила Греса, закусывая сухариком, макая его в травяной соус.
– Как?!
– удивилась Нааса.
– Ты пойдешь в том же самом, что и в прошлом году? Давай сходим в магазин, и мы что-нибудь тебе поприличнее подберем, пока еще все не разобрали. Фестиваль на носу и никто тебя ждать не будет.
– Нет, спасибо, мне нравится старое платье, я пойду в нем.
Греса не стала говорить, что все ее небольшие сбережения были потрачены на похороны бабушки, а мать давала деньги только на продукты, поэтому гардероб девушки давно не обновлялся. Да и просить деньги на платье у Герды Греса побаивалась. К тому же, школьнице не сильно хотелось идти на фестиваль, а присутствовать надо - праздники верховных богов игнорировать нельзя - божества могли разозлиться и покарать смертного за неуважение и дерзость.
– Ну как знаешь, мы тебя силком тащить не будем, - пожала плечами Люсенда, принимаясь за обед.
Греса сдержанно улыбнулась и продолжила трапезу под веселый щебет подружек. Она случайно заметила, что со стороны учительских столиков на нее задумчиво смотрел Мерилин. Девушка поспешила отвернуться, не выдержав его внимательный взгляд.
Когда они выходили из школьной столовой он уже ждал ее у выхода, прислонившись к коричневой стене.
– Греса, погодите немного, - позвал молодой мужчина, отойдя от стены и заложив папку с тетрадками под руку вместе с небольшой белой коробочкой.
Девушка удивленно повернулась к нему и остановилась, по несколько раз поправляя сползающую сумку. Подружки тоже остановились и восхищенно смотрели на учителя, аккуратно одетого в красную рубашку, черные штаны и до блеска начищенные черные ботинки. Школьницы, казалось, готовы кокетливо захихикать, и только значок учителя на рубашке Мерилина их сдерживал от необдуманного поступка.
– Вам разве не нужно было идти и помогать оформлять школу для праздника?
– скосил взгляд учитель на двух сплетниц.
– Д-да, - криво улыбнулась Люсенда и, сильно стиснув ремешок розовой сумки рукой, она увела с собой Наасу, неприлично широко
Греса проводила их взглядом и ждала, когда заговорит учитель, но он не торопился и снова прислонился плечом к стене.
– Вы что-то хотели от меня, шо леа Мерилин?
– не выдержала молчания Греса.
– Вы еще не выбрали себе наряд для фестиваля?
– поинтересовался он, не отвечая на ее вопрос.
– А зачем вам... знать о моем... наряде? Разве это не мое личное дело?
– опустила взгляд ученица.
– Я знаю, что у вас нет отца, и ваша мать практически не работает, а бабушка умерла месяц назад. И я хотел бы сделать вам скромный подарок, надеюсь, вы согласитесь его принять. Мне будет приятно, если вы на фестиваль наденете мой подарок, - он протянул ей белую коробочку.
– шо леа Мерилин, а зачем вы делаете мне подарки?
– нахмурилась подозрительно Греса, не принимая подарка и глядя на него, словно ей протягивали бомбу замедленного действия.
– Я вам не родственница, зачем?
– Просто, я хочу сделать вам приятное. Разве я не могу сделать подарок своей ученице? Разве в этом есть нечто предосудительное?
– Мне, кажется, вы оказываете мне знаки внимания, а об это будут говорить.
– Греса, даже если бы это было так, вы уже не маленькая девочка. Но поверьте мне, в этом подарке нет никакого намека на то, в чем вы меня подозреваете. Сделайте мне приятное, и примите подарок, я этого очень хочу.
Греса со вздохом приняла коробочку, но пока не вскрывала ее.
– Спасибо, - проговорила она сухо.
– Увидимся завтра на фестивале, - улыбнулся Мерилин загадочно.
– Да, - произнесла девушка и, развернувшись, направилась вслед за ушедшими подругами.
Серые глаза молодого учителя на миг стали оранжевые. В душе мужчина торжествовал. Его маленький обман прошел удачно, а все благодаря празднику и нежеланию девушки выслушивать насмешки одноклассников. Целый месяц Дэрк терпеливо ожидал и любовался неприступной Гресой. Как же ему хотелось обнять ее и поцеловать, попробовать вкус карминовых губ. Девушка тревожила его, и он не мог ничего с собой поделать. Тянулся к ней как мотылек к огню. Дэрк не забыл о табу, но не хотел о нем вспоминать прямо сейчас. Он хотел испытывать эти щемящие и прекрасные чувства.
Часы до фестиваля казались ему бесконечными и, когда долгожданный день наступил, Дэрк был одним из первых кто пришел в школу. Разукрашенные и разодетые школьники, ларьки со сладостями и сувенирами его мало волновали. За тысячу лет жизни бог войны видел тысячи праздников множества поколений людей. Добрую половину он не помнил, да и не старался запоминать, хотя устраивались праздники и в честь бога войны. Смертные для Дэрка были игрушками, недолговечными и похожими друг на друга. Реакция девушек и женщин (а сменил он их немало) для бога войны была предсказуема. Вначале приходил страх от внимания самого жестокого бога в пантеоне, покорность, затем безумная страсть, ревность и... смерть. Да, бывшие любовницы, не хотевшие понимать, что для бессмертного они всего лишь маленькая страница из жизни, зачастую погибали в огне ярости Дэрка либо кончали жизнь самоубийством из-за его невнимания и холодности. Женщины быстро надоедали богу войны.