Луна прерий
Шрифт:
Делла порывисто поднялась, ее захлестнула волна гнева.
– Есть вещи, которые нельзя простить.
Она никогда не простит Уордов. И себе не простит, что оставила Клер.
– Это дело твое, – тихо проговорила цыганка.
Кое-что из того, что сказала мадам Блатски, было правдой. Делла действительно стала своенравной и практичной. Но остальное – просто бессмыслица. Например, то, что у Деллы будут дети. Многого она вообще не поняла.
– Ну что, повезло? – спросила Мари, когда Делла вышла из кибитки.
– Наверное, – ответила Делла. Она не хотела разочаровывать Мари. –
– Это большое везение!
Столы уже убрали, стулья расставили по кругу. Двое мужчин у костра играли на скрипках веселую мелодию. Дети танцевали и дурачились. Делла заметила среди малышей Рому и Элис и решила, что Эдуардо – один из красавцев скрипачей.
– Я так рада за тебя, – сказала она Мари, пожимая ей руку. Судьбы у них сложились по-разному. Делла потратила десять лет впустую на полуразрушенной ферме, Мари же все эти годы кочевала с цыганами. Вышла замуж за Эдуардо, родила детей. – Я тебе завидую.
– Мне тут нравится. Мне нравится быть Балдофини. – Глаза Мари сверкали. – Конечно, не так уж приятно, когда кто-нибудь, вроде шерифа Камерона, арестовывает одного из нас.
– А тебя…
– Нет, но Эдуардо… ну, мы заплатили штраф. Конечно, шериф Камерон всегда арестовывал нас заслуженно. Но некоторые придираются к нам просто потому, что мы – цыгане.
Делла посмотрела на мужчин. Те разговаривали и смеялись. Очевидно, цыгане не держали на Камерона зла. Все они были спокойны и расслаблены. Они подчинялись каким-то своим законам, которых Делла не могла понять. И ей невольно вспомнился Люк Эппл.
Недаром Камерон сказал, что Делле понравится этот вечер. Так оно и случилось. Детей отправили спать, после чего они с Мари вместе с остальными женщинами принялись за сладости, запивая их розовым вином. У костра начались танцы под одобрительные возгласы и аплодисменты.
На скрипках и гитарах исполняли трогательные мелодии, от которых сердце рвалось на части.
Сильвана что-то сказала музыкантам и начала двигаться прямо напротив Камерона, постепенно убыстряя темп и извиваясь под страстное пение скрипок. Ее глаза были закрыты, рот приоткрыт. Сильвана медленно сняла платок, освободив свои великолепные волосы, распахнула пламенные глаза и бросила страстный взгляд на Камерона. Улыбнувшись, она ударила в бубен, откинула назад волосы и подняла Руки над головой, тряся бубном и цокая кастаньетами. Она выписывала круги, потом вдруг замирала и снова выплясывала в бешеном ритме.
У Деллы перехватило дыхание. Никогда в жизни не слышала она такой музыки: она будоражила кровь, заставляя сердце учащенно биться. Никогда не видела ничего более прекрасного и соблазнительного, чем изгибающаяся в танце Сильвана. Ее волосы летали за ней черным покрывалом, кастаньеты неустанно стучали, тело двигалось в неистовом ритме. Безумная музыка сплеталась с чувственным телом Сильваны, с ее вызывающими, откровенно соблазнительными движениями, адресованными лишь одному мужчине.
Делла бросила взгляд на Камерона, и у нее упало сердце. Он смотрел на Сильвану, сощурившись, плотно сжав губы, но ни единый мускул не дрогнул на его лице. По мнению Деллы, именно
Музыка стихла, и наступившая тишина показалась тягостной. Сильвана остановилась, юбки обвили ее ноги. Губы ее были приоткрыты, черные глаза пылали. Тоненькая струйка пота стекала с шеи к затемненной ложбинке между грудей. Она посмотрела на Камерона, вскинув одну бровь.
Делла задохнулась от ревности. Сейчас Камерон уведет Сильвану за кибитки, в темноту. Делла этого не вынесет.
Но вместо этого – слава небесам! – Камерон зевнул. Он повернулся к Делле, кивнул в сторону их лагеря и прошептал:
– Скоро?
– Сейчас, – ответила Делла, и сердце ее подпрыгнуло от радости.
Оба поднялись. Пока Камерон прощался и выказывал всяческое почтение хозяевам, не забыв заодно заплатить пошлину барону Бернарду, Делла поблагодарила женщин за гостеприимство. И почувствовала ярость Сильваны.
Она подошла к костру и встретила темный взгляд цыганской красавицы.
– Это был чудесный танец. – Она заставила себя улыбнуться. – Мне очень понравилось.
– Тебе не удержать такого мужчину, – злобно прошипела Сильвана и бросилась к одной из кибиток.
– Как замечательно, что мы встретились, – проговорила подошедшая сзади Мари.
– Я рада, что мы снова встретились. Желаю тебе удачи на ранчо в Мексике.
– А я желаю тебе того, что, как мне кажется, у тебя уже есть, – сказала Мари, сверкнув глазами в сторону Камерона.
Цыганская музыка все еще горячила Делле кровь, и она торжествовала, что Камерон остался с ней, а не ушел с Сильваной. Она не заметила, как они добрались до своего лагеря.
– Костер почти погас, – заметил Камерон, стоя над углями. – Разжечь его, или вы собираетесь спать?
– Думаю, пора отдохнуть. Если захотите вернуться в цыганский лагерь, я справлюсь одна, не беспокойтесь.
Он замер как громом пораженный.
– Я устал. Сегодня был долгий день, завтра будет не легче. – Он расправил плечи и потер шею. – Я тоже с удовольствием лягу спать.
– Сильвана танцевала для вас, – тихо проговорила Делла, желая увидеть его реакцию. – Неужели она нисколько не привлекает вас?
– Черт побери, нет! Сильвана обшарит карманы так искусно, что вы никогда не узнаете об этом. А в складках широкой юбки унесет бесчисленное количество драгоценностей. Полагаю, законнику она не пара. – Он улыбнулся. – А танцевала она вовсе не для меня. Глупец, увлекшийся Сильваной, не заметит, как Рауль пырнет его ножом в спину. Весь этот маскарад и был затеян, чтобы вызвать ревность Рауля.
«И мою», – подумала Делла, удивившись, как по собственнически относится к Камерону. Раньше она этого не осознавала.
Они стояли у тлеющего костра и вдруг оказались так близко друг к другу, что Делла ощутила исходящий от Камерона запах мыла, дыма и аромат цыганского вина.
– Я все еще слышу музыку. Дикую, сладкую, соблазняющую. Она струится по моим жилам.
Он провел пальцами по ее щеке, и на нее нахлынула волна желания. Дыхание ее участилось.
Камерон не сводил с нее глаз, потом обнял за талию и прижал к себе. Страсть заглушала голос рассудка, и Делла прильнула к Камерону.