Луна моего сердца
Шрифт:
— Ты стала совсем лёгкой. Потому что не ешь ничего, — с сожалением произнёс он, ослабив мне на груди корсет платья. — Надо сказать Эосии, чтобы приготовила на ужин пирожных с кремом, как ты любишь.
— Но мне же нельзя… — слабо возразила я. При одной мысли о сладостях, которые презирали людоволки, отдавая предпочтение мясным блюдам, рот заполнился вязкой слюной. Впервые за несколько дней, полных непреходящей дурноты, я почувствовала голод.
— Иногда нужно идти против правил ради чего-то большего.
Рэв погладил меня по голове и улыбнулся. На
— Полежи со мной, — повинуясь порыву, попросила я. Так хотелось ощутить рядом тело мужчины, ради которого я забыла страну и собственную расу. Рэв больше не бывал со мной как с женщиной. Запреты лазарей, родовое табу, страх перед изменениями моего тела или что иное тому виной, но последнее время мы физически отдалились друг от друга.
Я уже ожидала отказа и внутренне примирилась с ним, как внезапно оборотень согласился. Он обнял меня сзади за расплывшуюся талию и аккуратно прижал к себе. Пятно на бедре потеплело, и тошнота совсем прекратилась. Мне стало спокойно и хорошо, я тут же заснула, уверенная, что время недомогания безвозвратно прошло.
С приходом зимы началась новая страница моей жизни: без тревог и недомоганий.
Даже Рэв часто терпеливо сидел рядом у камина в гостиной, время от времени бросая неприязненный взгляд на весело потрескивающий огонь. Я только смеялась над страхами оборотня, хотя иногда и разделала его опасения.
Мой живот сильно вырос, теперь я могла спать только на боку и вообще стала грузной и неповоротливой. Но оборотня, казалось, его размеры совсем не беспокоили. От прикосновений отца моего ребёнка на душе становилось радостно, и на щёки ненадолго возвращался румянец.
Немая Иветта каждый вечер помогала мне купаться и мыть волосы. Несмотря на все ухищрения из зеркала на меня смотрела бледная девушка с запавшими глазами и щеками.
Аппетит улучшился, ела я часто и много, словно навёрстывая время, которое потеряла из-за недомоганий. По разрешению лазарей Рэв снова посещал меня как женщину. Я полагала, что он делает это из жалости. К счастью, в темноте я не видела его лица, боясь обнаружить на нём тень отвращения к моему распухшему животу и потолстевшим ногам.
— Я противна тебе? — спрашивала его в который раз. Рэв в ответ только целовал меня в макушку или нос. Если я настаивала и принималась плакать от выдуманных обид, то прикусывал плечо или шею. Это стало нашим условным знаком, что я перехожу границу. И гармония восстанавливалась.
О разговоре, подслушанном в саду, я предпочитала не вспоминать. Моя жизнь наладилась, и ничто не предвещало беды.
Пока однажды вечером нас не посетила рыжеволосая интриганка.
Я почувствовала её запах из коридора второго этажа, когда ночью решила спуститься в кухню, чтобы выпить холодного молока, помогающего бороться с жжением за грудиной.
Сначала я подумала, что новый нос подвёл меня. Однако решила проверить. Запах
Я тихонько, стараясь не шуметь, спустилась по дальней лестнице. Отсюда можно разобрать, что говорят в кабинете хозяина. Всё было тихо. Да и зачем бы любовники сидели в кабинете?
В малую гостиную, если Рэв и Асейя отдыхают там, мне доступа нет. И разговор не подслушать. Я уже начала было кусать ногти на руках от досады и возбуждения, как услышала разговор на повышенных тонах, доносившийся из гостиной. Подойти ближе мешали гордость и страх. Они обнаружат меня, и что тогда?
Расплакаться и убежать? Вот уж воистину, будет радость для Асейи. Я сделала несколько шагов по коридору в направлении гостиной, стараясь ступать как можно тише.
— Ты ведь хочешь меня, как и прежде? — засмеялась соперница с торжеством в голосе.
Ответ Рэва я не разобрала.
— Я не против её присутствия. Всё понимаю. Тебе нужен сын, а она всего лишь средство, — продолжила Асейя. Дальше слушать я не стала, всё было понятно и без того.
Переждав пока перестанет кружиться голова, я поднялась к себе и судорожно принялась бросать вещи в сумку. Куда я пойду, меня в тот момент не волновало. Только бы подальше отсюда! Они не получат моего ребёнка!
Сумка получилась увесистой, хоть вещей у меня было и немного. Впереди третий месяц зимы и холодное начало весны, поэтому запас тёплых вещей просто необходим.
За лихорадочными сборами я старалась не думать о том, куда пойду. К лазарям нельзя. Я всё ещё собственность Рэва, меня тут же вернут обратно! В целом городе у меня не было заступников!
План, если задуматься, никуда не годился, но эмоции в тот момент заслоняли разум. Взяв поклажу, которая оказалась тяжелее, чем можно было ожидать, я кое-как спустилась вниз.
В прихожей громко хлопнула дверь. Я вздрогнула и поспешила к лестнице чёрного входа. Но дорогу мне перегородил Рэв. По его глазам, сверкающим жёлтым огнём я поняла, что мужчина очень зол и лучше бы на пути ему сейчас не попадаться.
— Куда собралась? — холодно спросил он, поворачивая моё заплаканное лицо за подбородок к свету.
Я молчала, боясь, что если заговорю, то захлебнусь в слезах.
— Пошли наверх, быстро!
Рэв схватил меня за руку, сумка, вырванная из рук, отлетела прочь, под лестницу. Оборотень потащил меня за собой наверх.
Я очнулась и попыталась вырваться. Сделать это было не легче, чем освободиться из железных тисков.
— Отпусти меня! Я здесь не останусь! — закричала я, но Рэв не удосужился оглянуться и дальше поволок меня по коридору второго этажа.
Только когда дверь спальни закрылась, он повернулся лицом:
— Что ты устраиваешь балаган? Чего тебе не хватает? Решила из меня цепную собаку сделать?
Он выдернул меня из шубы, ткань верхнего платья затрещала и порвалась по швам, но Рэв не успокоился, пока я не осталась в одном корсете и нижней юбке.