Луна моего сердца
Шрифт:
Самоходная повозка ждала меня на оживлённой улице, у самых ворот дома. Хозяин уже давно уехал, поэтому весь путь до места празнования я должна буду проделать в полном одиночестве.
Пока мимо проплывали серые вереницы домов и таких же невзрачных площадей, я почти не смотрела в окно, погрузившись в раздумья. Но как только ворота Вервика остались позади, я словно очнулась от заколдованного сна. В мир вернулись летние краски, запахло листвой, потянуло лесом.
Ритуальные праздники проходили на Пригорье — специально огороженной возвышенности, благодаря закольцованным уровням
Круги разделялись каменными стенами, ворота на каждый уровень стояли чётко напротив друг друга и образовывали прямой путь в самое сердце холма. В нашем круге были основном полукровки, служащие людоволкам и девушки, прошедшие инииацию этим летом. Имевшие доступ на более высокие круги могли свободно спускаться в общество тех, кто не был допущен дальше своего уровня.
К счастью, я прибыла почти в самый разгар веселья. Девушки, предназначенные для обряда, выполнили свою роль и отправились под опеку лазарей, Волкодлаки и остальные праздновали зарождение новой жизни, словно зачатые сегодня дети уже родились.
Длинные столы, обильно заставленные яствами, в основном всеми видами мяса, обильно посыпанными кольцами лука и веточками зелени, стояли в одной части отведённой площади. Здесь в одних только коротких шортах, доходивших до середины бедра, молодые волки-подростки, не ставшие пока полноправными членами Стаи, показывали друг перед другом атлетические трюки, бросая время от времени полные надежд взгляды на таких же по возрасту волчиц.
Я поняла, что место в шестом круге — далеко не предел мечтаний для честолюбивых особ. Здесь были полукровки, Волкодлаки не самых знатных семейств с детьми, не вступившими в пору мужественности, да девушки первого года — такие, как я.
Другая половина круга, украшенная светящимися в наступающем сумраке гирляндами, развешанными над скамьями и беседками, была предназначена для весёлых компаний и тесного общения уединяющихся парочек.
С дамским бокалом тёмного эля можно было неторопливо гулять по дорожкам из отполированного камня, и только к концу праздника обогнуть круг. Волкодлаки не были склонны к словесному изяществу, долгим разговорам и томным взглядам, не было и показной роскоши, поэтому обстановка с самого начала больше напоминала деловое собрание или светский приём по случаю чей-то коронации.
Но это было обманчивое впечатление, ведь стоило углубиться в парковую зону, как то здесь, то там слышались женские стоны, приглушённые журчанием фонтанов. Почти непрозрачные беседки, раскиданные вдали от ворот, были местами волчьей страсти.
Ходило поверье, что священное место в нынешнюю ночь даёт благословение не только участникам обряда, но и всем, в ком течёт хоть капля крови первого волка Фенрира. Оборотни сношали своих женщин, равных им по крови, там, где заставала нужда, а возможные свидетели только подстёгивали любовный экстаз.
“Ещё что-то говорят против мистерий! — подумала я. — Сами не лучше!”
Я поспешила покинуть отдалённую часть круга и присоединиться к девушкам этого года, к каковым принадлежала и сама. Стайкой испуганных
Я искала среди них Феониту и с ужасом поняла, что её здесь нет. Каким-то шестым чувством угадала и причину, но, желая убедиться, направилась прямиком к той, что знала наверняка.
— Я хочу с тобой переговорить! — схватила я за руку Клариссу Виланс, стоявшую чуть поодаль и беседующую с полукровкой. Бывшая чистокровная с превосходством поглядывала на остальных, будто и впрямь была выше по положению.
— О чём нам говорить? — горделиво вскинув голову, улыбнулась мне “её величество”.
Я ухватила высокомерную дрянь за локоть и потащила прочь от оживлённой толпы. Сзади нас воцарилось тишина. Девушки не посмеют вмешаться, полукровки и, бродившие по зонам в поисках уединения, парочки оборотней не станут препятствовать чужой ссоре. Среди людоволков не выходящая за рамки дозволенного агрессия не считалась нарушением.
Я, не оглядываясь, волокла подругу по несчастью вглубь второй зоны, где раскидистые деревья укрывали от посторонних глаз мощённую булыжниками дорогу. Она разветвлялась на пять тропинок, каждая из которых вела к беседке с небольшим водоёмом. На берегу стояли удобные кресла или скамейки.
— Куда ты меня тащишь, ошалелая? — пришла в себя Кларисса и в очередной раз попыталась вырваться. — Я никуда с тобой не пойду!
— Мы уже пришли, — ответила я, остановившись у раскидистой ивы, и, наконец, отпустив руку пленницы. Она прислонилась к стволу дерева-гиганта и потирала локоть, кожа на котором покраснела.
— Не знала, что ты такая сильная, — проговорила бывшая “подруга”, с опаской бросая на меня исподлобные взгляды. — Что тебе надо?
— Поговорить. Где Феонита?
Кларисса усмехнулась:
— Где и положено тем, кто прошёл через обряд Плодородия. Она заменила тебя. И это к лучшему.
Я почувствовала болезненный укол совести. Желая успокоить её, мысленно пообещала себе, что разузнаю всё о её дальнейшей судьбе. И если есть способ помочь, хоть как-то, то я его найду.
Но сейчас, пока растерянная Кларисса стояла напротив, я должна была спросить то, что казалось мне важным:
— Что ты болтала о проклятии, якобы нависшем надо мной?
— Да, ерунда. Так, придумала от злости, что ты нас толкнула, — залепетала длинноносая, избегая моего взгляда. Она принялась поправлять пояс и разглаживать несуществующие складки чёрного платья. Мне показалось, что её пальцы выбивают мелкую дробь.
— Не ври! А то… Я выбью из тебя правду!
Я сделала шаг вперёд и загородила девушке путь к бегству. Ошибки быть не могло: в глазах Клариссы промелькнул страх. Какое-то время она колебалась: смотрела в сторону, будто ждала помощи, облизывала пересохшие губы, но, в конце концов, решилась:
— Ладно, Тёмные Боги тебе судьи! Я слышала разговоры отца и прочих лордов в своём прежнем доме. В том числе и о твоей свадьбе. Она расстроилась гораздо раньше, чем тебе об этом объявили. Всплыла какая-то история с проклятием, висевшем над тобой. Жрицы Плодоносной Матери сделали предсказание ко дню твоей помолвки.