Лукоморье наоборот

– Это моё наследство! – возмущённо зашипел женский голос. – Отдай немедленно!

– Не отдам, это моя книжечка, – упрямо возразил кто-то в ответ густым басом. – И нечего было подкрадываться к чужому добру среди ночи!

– А с чего это она твоя? – раздался раздражённый визг. – Если ты младшенький, и тебе последнему читали, это ещё ничего не значит! Я из вас самая нормальная получилась, а значит, хранительницей книги должна быть я!

– Да тебе родители, итак, целое море завещали, а мы с Баськой

в лесу ютимся. А Ищей, вообще, на островке маленьком.

– Островок, между прочим, – столица! И твой Ищей в родительском дворце живёт.

– Ты мне зубы не заговаривай! – взревел бас. – Отдай книжку сейчас же! А не то оболью, привяжу, загадки разгадывать заставлю!

Послышались звуки борьбы, а затем жуткий треск и стук.

Лёня Курочкин подскочил на кровати и включил свет. Он с удивлением заметил, что стена его комнаты куда-то исчезла. Вместо неё был густой тёмный лес. А возле Лёниной кровати на лесной поляне сидели двое: здоровый дядька в костюме пожарного и молодая светловолосая женщина с ярко-красными губами в тельняшке и длинной чёрной юбке. Каждый из них держал в руках по куску от книжки, которую они только что разорвали.

Непрошеные гости удивлённо посмотрели на Лёню, переглянулись, мигом подскочили и бросились бежать в сторону леса.

– Отдай вторую часть! – вопил пожарный, преследуя свою соперницу.

Первая часть книги выпала из его широкого кармана и осталась лежать на поляне.

Вдруг, всё заволокло туманом, а когда он рассеялся, стена оказалась на прежнем месте. На стене висела картина, изображающая дубовую рощу. А на картине, как и раньше, был солнечный день!

Лёня закрыл глаза и помотал головой.

– Неужели приснилось? – подумал он.

Мальчик посмотрел на пол, вместо которого минуту назад была лесная поляна, и заметил, что возле его кровати так и осталась лежать часть разорванной книги.

Лёня осторожно взял её в руки и прочёл на обложке: «С.А.Шубкин. Морелучье. История страны наоборот».

Под названием была нарисована головка репчатого лука с зелёными стеблями.

– Любопытно! – проговорил Лёня. Он сел за письменный стол, включил настольную лампу, надел очки и начал читать. Часть первая называлась «Луковая Плакса. Великий побег».

Давным-давно где-то на границе тридевятого и тридесятого царств образовалось ещё одно малюсенькое, совсем крошечное триодиннадцатое царство. Многие о нём даже и не слышали.

Правили в триодиннадцатом царстве царевна Несмеяна, ставшая к тому времени царицей, и её муж. Царь, не царь, а так, Горе Луковое. Его в народе том немногочисленном так и называли. Рассеянный он очень был. Вместо короны днём на голову ночной колпак надевал, а спать, наоборот, в короне ложился. В разных гольфиках ходил. А один раз так задумался, что платье царицы на себя нацепил. Вот народ-то потешался!

Всё у царя из рук валилось. Приказы он порой странные сочинял. И никто его, конечно, в триодиннадцатом царстве не слушался. Хотя ножкой потопать наш царь очень любил. Ведь, всё-таки, он был царь!

Царица

рыдала целыми днями оттого, что ей такой муж достался. Сначала смеялась над ним, а потом рыдала над судьбой своей горькой. Но она хоть иногда смеялась, а вот дочка их, Луковая Плакса ревела все дни напролёт. И так ей это занятие нравилось, что расстраивалась она очень, когда слёз из себя выдавить не могла.

Что делать? Шла Луковая Плакса в царскую кухню и просила у кухарки лук почистить и порезать. Глаза у царевны начинало щипать и на глазах выступали слёзы. И тогда она отправлялась куда-нибудь реветь дальше.

Царевна была высокая, волосёнки длинные светлые, носик остренький. А вот какие глаза… никто припомнить не мог. Плакала ведь всё время! А ещё, она вечно со всеми спорила и всё делала наоборот. Жутко упрямая была!

И жил в триодиннадцатом царстве один единственный богатырь-красавец. Здоровый такой, румяный, кудри каштановые, улыбка белоснежная. Громила Хохотун его звали. Хохотал все дни напролёт, особенно, когда Луковую Плаксу видел. Очень его плачущий вид царевны смешил. И поэтому нравилась Луковая Плакса богатырю. Все другие девушки слишком обыкновенными ему казались. Вот так и получилось, что надумал Громила Хохотун на Луковой Плаксе жениться.

Пришёл он к Горю Луковому, чтобы к дочери его посвататься. А тот и рад-радёхонек! Надоели царю слёзы жены и дочери. А Хохотун смеялся всё время, тем царю и нравился.

Издал Горе Луковое указ и повелел дочке выйти замуж за богатыря. Ножкой топнул и день свадьбы наметил.

А Луковая Плакса, вместо того, чтобы обрадоваться, разревелась пуще прежнего.

– Ни за что, – говорит, – замуж не выйду!– И тоже ножкой топнула.

Но царь-отец в этот раз проявил твёрдость и сказал, что решения своего не отменит. Очень уж Горю Луковому захотелось хохочущим зятем обзавестись, а заодно, если повезёт, и внуками-хохотунчиками.

Только вот, сбежала Луковая Плакса. Ничего из вещей с собой не взяла. Кроме рюкзака. А в рюкзак доверху набила луком, который сажать можно. Лук-севок его называют.

И как только не свалилась царевна по дороге от тяжести!

Побежала она на край света. Только где этот край находится, Луковая Плакса не знала. Бежала без остановки день, другой, неделю, а может, и месяц целый. А вокруг всё жарче становилось, и земля всё черней да плодородней.

Когда Луковая Плакса из сил совсем выбилась, скинула она рюкзак, отдышалась маленько, и всю землю вокруг рюкзака луком засадила. Целое поле получилось!

Потом села царевна на пустой рюкзак, да как разревётся! Горе-то большое, а уж слёз-то сколько накопилось, пока бежала!

И так безутешно и горько ревела царевна, что наревела целое море вокруг себя. А весь лук под воду ушёл.

Осталась Луковая Плакса жить на островке, а вокруг море луковое разлилось. Ни конца, ни края ему не видать! На побережье моря того лес густой вырос. В общем, не добраться стало до царевны. Вроде бы добилась она, чего хотела, и надо порадоваться. Только пуще прежнего Луковая Плакса разревелась: